В таких мыслях я добрел до кабинета. Нужно сделать еще много дел и первостепенно – оказать помощь и достойно проводить в последний путь погибших.
***
В последнее время я заметил, что стал с ненавистью относиться к роботам. Не только к тем, что были частью моего злодеяния, но и даже обычных, хоть уборщиков. Но больше нетерпения с моей стороны выносили именно те роботы. Однако в нашем деле их помощь оказалась неоценима.
Целый год ушел на то, чтобы убрать явные свидетельства произошедшего. Год – кажется, что это много, на самом деле он пролетел незаметно. Пока я был занят в Первом Городе, оставлять все остальные города без присмотра было бы неправильно, поэтому я назначил временного управляющего.
Я сказал «временного», потому что считал неуместным делать окончательный выбор. Я хотел назначить на эту роль Криса, но он твердо заявил, что хочет быть именно здесь и что он неспособен управлять всей страной и компанией. Решение достойное хорошего и разумного человека, эти качества его полностью характеризуют и вызывают доверие. Сэм, мой помощник, вызвался сам. Сказал, что знает обязанности. Я согласился, но некоторые сомнения оставались, сможет ли он справиться. Но видя его рвение, его полную готовность, я упокоился.
У меня была некая задумка, которую я собирался воплотить. Она заключалась в том, чтобы сохранить память об этом событии, чтобы оставить урок тем, кто бежит вперед, не видя ничего вокруг и не думая о последствиях. Поставить памятник ошибке, которая происходила из глупости, необдуманности и нерешительности, чтобы он был заветом для будущих поколений к более осторожным действиям.
На центральной площади, мы поставили стеклянный купол, который накрывает собой черную землю, оставшуюся после того дня, когда тысячи истерзанных тел лежали, выжигая под собой неизлечимую рану. Все покрытие так и осталось нетронуто искореженным в знак сломанных жизней. Проходя мимо этого купола, я всегда вспоминал тот день и сердце содрогалось печалью.
Все отходы от получения энергии, оставленные на заводе или закопанные неподалеку, мы вывезли за пределы купола, в пустыню. Проводник из подземного народа показал, где можно их оставить так, чтобы не было от них вреда. Вход в те пещеры мы надежно замуровали и скрыли. Надеюсь, никто и никогда их не найдет.
Конечно, помня о том, что эти отходы ядовиты, мы поместили их под землю не просто так, а положив в защитный резервуар. Мне кажется, что это стоит упомянуть. Здесь-то особенно были нужны роботы. Они, несмотря на «живое» содержимое, не болеют.
Токсичное действие паров слизи мы обнаружили не сразу, в чем был свой злой рок – многие мучительно страдали и быстро умирали. Симптомы были одинаковые – сильный кашель, затем кровохаркание, спазм и смерть. Люди обвиняли во всем подземный народ, думая, что они могли принести с собой проклятия. Боясь превратиться в таких же как они, жители города выходили на улицы с требованиями выгнать обратно чуждых и опасных людей. Многие их тех, кто был в непосредственной близости и помогал обустраивать новую жизнь новым горожанам, тоже всячески притесняли их. Люди остро чувствовали непохожесть между ними и подземным народом, поэтому не могли смириться с вынужденным сожительством. Исследовательская группа всячески старалась переубедить горожан. Казалось, что примирение не наступит никогда.
К удивлению нашей команды по восстановлению города, примирение пришло довольно быстро, особенно после того, как выяснилось, почему люди заболевают. Не менее положительному исходу способствовало то, что подземный народ старался помогать горожанам. Иногда я восхищался стойкостью этих людей, пусть даже и сам относился к ним пренебрежительно в самом начале. Но увидев, с каким усердием и самоотдачей они приходят на помощь своим притеснителям и обидчикам, с каким состраданием они относятся к ним, я понял, что мы – одно целое. Понял я также, что истинно доброе сердце способно на все. Это навело меня на мысли, но об этом позже.
После того, как все более или менее приходило в норму, мы сконцентрировались на исследованиях. Ничего общего с исследованиями Майкла Грина, ничего масштабного. Мы перевезли некоторое оборудование из центра, чтобы начать прицельное изучение растений, что приобрели новую жизнь пусть и таким путем. Я думаю, что знания, которые ученые смогут добыть в процессе изучения растительной жизни, помогут многое понять, многое открыть и, возможно, что-то изменить. Но я уже не увижу этого. Поставив все на ровную дорогу, я решил, что настало время понести наказание.
***
Вот настало время поделиться и тем, какие мысли зародились у меня в голове, когда я общался с людьми. Про истинно доброе сердце.
Кажется, у меня оно не такое. Или было когда-то таким, но я позволил ему почернеть, пустив внутрь себя безумие в виде навязчивой идеи. Имею ли я право оправдать себя тем, что посыл был позитивным, ведь желание было изменить все к лучшему. Но только ли этим я руководствовался? Мне сложно понять собственную душу.
