Глядя на то, как люди в беде помогали друг другу, я наслаждался их чистыми мыслями, их души я сразу понял, распознал, что нет в них ничего сверх того, что они просто хотят помочь. Тем самым они сделают больше, чем я хотел сделать глобальными изменениями.
Вот почему еще мое сердце недоброе – это то, что я совсем забыл о своей дочери. О тебе Мэри! Я погрузился в себя, сошел с ума и отдалился. Пусть даже я и вспоминал о тебе, делалось это поверхностно, без эмоционально, для контроля, как если бы я смотрел за качеством выполнения моих поручений. В моменты слабости, я обращался к образу твоей матери, совсем забыв, что у меня есть ты – мой прекрасный цветок.
Я хотел показать тебе весь путь, поделится мыслями и чувствами, чтобы ты поняла меня и, может быть, простила. Поэтому, записал это письмо, надеюсь, Джонни передаст его, когда ты будешь готова.
Он советовал рассказать тебе обо всем лично, рассказать эту историю, сидя дома у окна или в том самом парке на искусственной траве. Сказал, что ты все поймешь. Я лишь улыбнулся, ведь рад, что он так хорошо тебя знает. В нем много человечного. Хотелось бы и перед ним извиниться за свое поведение, я завидовал ему и был зол.
Я отказался последовать его совету по той причине, что не достоин на такую привилегию, как твое прощение. Даже, если ты меня простишь, я не должен знать об этом. Но я надеюсь, что это будет так.
Преступник должен понести соизмеримое наказание за преступление. Но нет такого наказания, чтобы искупить мои грехи. Поэтому я решил, что стану частью той истории, что породил сам.
Хочу быть теперь рядом с тобой, но с уверенностью, что не причиню больше вреда. Будь счастлива, моя малышка.
***
–Почему именно сейчас?
–Благодаря твоим словам.
–Каким же? – с небольшой злостью во взгляде спросила Мэри.
–Про опыт, про тебя, про эмоции и про воспоминания, связанные с человеком.
Взгляд пусть и оставался злобным, но приобрел оттенок капризный и наигранный.
Девушка медленно поднялась с кровати и прошлась по комнате. В ее движениях было заметно смущение и растерянность. Задумавшись, она поддалась импульсу, взяла графин и налила воды в горшок с цветком, что уже больше года стоял на одном месте, оберегая квартиру и ее жителей.
Джонни ничего не говорил и ничего не объяснял. Он знал, Мэри и сама все поняла.
–Переставлю я цветок в зал, там он будет лучше смотреться. Да и света там больше, – сказала она загадочно и побежала выполнять задуманное.
С нежной улыбкой на губах, она вернулась и села рядом с Джонни.
–Знаешь, – начала она, – я думаю, что начала взрослеть только сейчас, когда стала пересматривать, переосмысливать свою прожитую жизнь.
Джонни удивленно посмотрел на нее, требуя объяснений.
–Я вижу, как изменилась с тех пор, как была ребенком, вижу, как изменилась с тех пор, как была подростком. Я брожу по воспоминаниям и слышу свои мысли того времени, чувствую как чувствовала тогда, но и так, как чувствую сейчас. Разница большая. Сравнение показало мне, как я изменилась, помогло мне повзрослеть. Как мне кажется.
–Но ты всегда остаешься собой, в каком бы возрасте не была, – заметил Джонни.
Девушка хотела стукнуть возлюбленного по носу, уже подняла руку и сгруппировала пальцы, но тут же ее захватил приступ кашля, сильнее и продолжительнее, чем обычно. Джонни заботливо поддерживал ее, поглаживая по спине. Они оба знали, чем все закончится, но молчали. Тяжесть, что они несли этим молчанием, витала в воздухе, от чего Мэри становилось по ночам труднее дышать. Джонни заметил, что несколько дней назад она стала похрипывать во сне, что было предзнаменованием ухудшения ее состояния. Теперь все стало явно и для нее самой.
–Мэри, я знаю, что делать, чтобы ты…
Джонни не успел договорить, так как на коммуникатор пришло сообщение. Это было сообщение от Кости и Криса.
«У нас есть очень дерзкий план. Ты должна это увидеть».
Дальше они писали, что нужно поехать в Первый Город. Больше ничего не уточнялось.
–Довольно загадочно, – отметила Мэри, прочитав сообщение и отложив коммуникатор в сторону. – Пусть это будет наше последнее приключение.
Сказав это, она поцеловала возлюбленного в губы. Джонни печально смотрел ей в спину, когда она убегала собирать вещи.
***
Софи догоняла брата. Тимофей убегал от сестры. Все это сопровождалось криками. Жюльетта была спокойна, как будто не слыша диких детских воплей. А Крис умилительно смотрел на всех троих со стороны. Поймав на лету каждого ребенка, он обнял их и принялся расцеловывать. Послышался заливистый детский смех.
Он сел и посадил детей на коленки.
–Бегуны-попрыгуны, – восхищенно обратился к ним Крис. – Вашу бы энергию да в мирное русло.
Сказав это, он вновь расцеловал и защекотал детвору.
Жюльетта, занятая каким-то делом по хозяйству, подняла взгляд, чтобы посмотреть на семейную идиллию. Крис часто уезжал в Первый Город. Там было много забот, много работы, но когда он приезжал обратно, то весь погружался в семью, проводя все свободное время за играми с детьми и милованием с любимой супругой.
