–Да как ты… – Костя замахнулся для удара, но сдержался.
–Мэри, – тихий голосок еле пробился наружу. Осмысленный взгляд сфокусировался на моих глазах.
–Ассоль, – я попыталась улыбнуться ей. – Как ты?
–Не очень, – ответила она. – Кажется, я больна.
–Все будет хорошо. Мы вытащим тебя отсюда и ты выздоровеешь!
–Нет, – обессиленно, но с решимостью сказала Ассоль. – Я знаю это. Мы все больны. Никто не выздоровеет.
–Не говори так, – я сильнее прижала ее к себе. – Ты выздоровеешь, в центре помогут, вылечат, только не сдавайся.
–Прости, Мэри, – сказала Ассоль и закрыла глаза. Она глубоко вздохнула, так что высоко поднялась грудная клетка. Выдохнула. Вместе с воздухом ее покинула жизнь.
Когда Ассоль заговорила, все замолчали. Не было слышно и шороха. Все прислушивались к последнему разговору. Даже Целитель перестал сыпать словами. Казалось, что он проникся трагедией, на лице будто бы появилось сострадание, сочувствие. Еще чуть-чуть и появилось бы чувство вины. Но он бы этого не допустил и сказал:
–Теперь я могу идти?
***
–Сэр, привели еще одного виновного, – доложила робот.
–Кого? Кто-то еще был замешан? Я не знал.
–Некто Целитель заманивал к себе людей, изводил и отправлял к Майклу Грину на процедуру.
Сколько всего скрывал этот человек – неизвестно. Сколько еще откроется – страшно. Я знал много свершаемых гнусностей и потворствовал многим, но оказывается, – впрочем, об этом я догадывался, – что многое мне было неизвестно. Но разве я не знал, что требуются живые люди? Разве не видел, что эксперименты приносят плоды и сколько роботов, наполненных «живой» энергией из людей, функционирует и их количество растет? Разве не я все это начал?
Как же я устал за это время. Не могу и признаться себе в том, что же двигало меня на этом пути. Нет, снова вру себе самому. Я знаю, что меня двигало – любовь и надежда. Моя Надежда.
Я думаю, нет смысла зарывать себя в чувстве вины и раскаянии, прятаться за отчаянием от последствий. Сейчас надо собраться и разрешить ситуацию, взять на себя ответственность и восстановить то, что можно восстановить. Я должен сделать все, что потребуется и даже больше.
–Где держат пленников?
–В подвале, сэр.
–Хорошо.
Нужно наведаться к ним и расспросить.
В подвале был спертый, тяжелый воздух из-за проблем в системе вентиляции. Пусть здание и ремонтировали на постоянной основе, кажется, многому внимание просто не уделялось. Например, этому самому подвалу, который явно застал еще постройку первого купола. Яркий свет освещал пустые белые комнаты, лампы издавали жужжащий звук. Пожалуй, даже если бы здесь не было пленников и охраны, это место можно было бы назвать тюрьмой. Правда, главного злодея здесь недоставало в качестве пленника. Придется отложить этот момент, но он понесет наказание.
Как только я зашел, на меня уставились два грозных глаза. Пронизывающий взгляд был холодно-обжигающим и полным ярости. И не думалось мне, что этот человек способен источать такую ненависть. Я во многом ошибался на его счет. Скажу прямо, не только в этом я ошибался.
Он не сказал мне ни слова. Все вопросы он будто бы и не слышал. Сидел на полу и все пытался испепелить меня взглядом. Это ничуть не поколебало меня, не взволновало. Даже напротив, придало какую-то силу, уверенность, что теперь-то я все сделаю правильно.
Второй же говорил без умолку, и все какую-то невнятную тарабарщину, сначала я решился его выслушать, но он говорил исключительно о себе, не замечая моих вопросов. Поэтому через некоторое и совсем малое время я перестал различать его голос, обратясь целиком и полностью к Мистеру Грину. Выпытывал, задавал вопросы на разные лады, перефразировал, но все одно – только взгляд, говоривший много, но не по делу.
Весь этот театр мне надоел, я решительно не хотел терять драгоценное время. Пусть не все я знаю, но это не помешает мне действовать.
Как только я направился к выходу и уже заносил ногу за порог своеобразной тюремной камеры, сиплый голос произнес:
–Ты во всем виноват.
Я оглянулся на этот голос, но человек, бывший его хозяином, вновь замолчал. Я не стал спорить, в этом он был прав. Бесповоротно прав.
Идя обратно в кабинет по длинным и нескончаемым коридорам, я задумался о том, на что же иной раз нас толкают наши мечтания. Я хотел изменить наш мир к лучшему, но совсем не видел, какую цену плачу за это. А ведь и не я платил ее, а другие, невиновные. Я бредил идеей нового, полного зелени мира, где мы дышим свежим, природным и естественным для нас воздухом, где мы свободны, как в пространстве, так и в внутри самих себя. Может быть и сказки то, что было это в прошлом. Может быть, ведь это не доказуемо. Но мне так хотелось верить в эту реальность и в реальность этого в качестве нашего будущего. Я видел все это, не могут плоды воображения вставать перед глазами такими картинами. Не мог я сочинить это самостоятельно, потому что такое было во мне давно, оно заложено от предков.
Или и в этом я ошибаюсь. Не ты ли, Надежда, парила со мной в этих мечтаниях? Ты поддерживала их, ты делала их настоящими.
