Мы еще долго спорили, кричали друг на друга, пытались прийти к общему знаменателю. Говорили о разном: кто о капитане и о том, что его тело надо забрать, кто о том, что скоро кончится кислород, кто о том, что чужакам нельзя верить. Немного успокоившись, мы все-таки решили последовать за аборигенами. Точнее сказать, Крис был той деталью, которая скрепляла все вместе и давала повод не то, чтобы рискнуть, но хотя бы довериться. Они помогли нам завернуть тело в ткань и взять его с собой.
В подземелье было темно и сыро. Наша команда уселась перед костром и вновь погрузилась в состояние, когда мыслей слишком много, но они настолько неотчетливые, непонятные и аморфные, что можно сказать, что нас поглотило тяжелое бездумье. Крис снял шлем. Мы нехотя последовали его примеру, потому что потерявшим рассудок человеком он не выглядел и человеком, способным жить без кислорода – тоже. Но скепсис присутствовал, что отражалось на лицах каждого члена команды.
Сняв шлем, я сделала осторожный вдох. В нос ударил затхлый запах старых тряпок с нотками человеческой жизнедеятельности. Лицо же почувствовало прохладу, исходившую от стен. Сделав еще вдох, я поняла, что хоть в сравнении с городами, оборудованными современными системами кислорирования, и было тяжелее дышать, все же, для жизни этого может хватить. По крайней мере, на некоторое время.
Команда не отставала. Парни сняли свои шлемы. Костя, сделав вдох, закашлялся и Серж, стоически не подающий вида, что что-то не так, похлопал его по спине. Лени и Лю с первого же вдоха начали зевать, периодически вновь открывая рот все шире и шире.
–Что с вами произошло? – спросил Крис, присаживаясь рядом с нами.
–Мы исследовали местность и наш капитан… – Серж запнулся на полуслове, соображая, что сказать. – Наш капитан по неосторожности оступился и упал вниз с 10 этажа.
Сгорбленные фигуры опустились еще ниже. Старший помощник, понурив голову, замолчал. Лени оглянулся назад, туда, где в углублении стены лежало тело.
Сзади нас по кругу, прямо на землю садились эти подземные люди. Так они себя называли. Они пребывали из темноты с разных сторон. Кто-то сначала тихо, потом все громче начал петь. К одному голосу присоединялись другие, они пели в унисон, затягивали протяжно и горестно гласные, и этот общий голос по стенам разносился дальше, вглубь старинных подземных дорог. Мелодия скорби попадала в самое сердце, раскрывая в полной мере чувства, которые там прятались. Невольно полились слезы, а тело само начало слегка покачиваться, успокаивая, убаюкивая страдающую душу.
–Мы понимаем вас, – сказал кто-то из темноты.
Когда он вышел на свет, я немного испугалась, но из уважения к тем, кто отнесся с уважением к нам, я постаралась вернуть самообладание. Лицо этого мужчины было покрыто грубой корой, потрескавшейся, местами расслаивающейся, как земля в засушливой местности. Глаза скрывались глубоко в этих земных недрах. Однако игра огненного света блеском отражалась от его кожи. Он сел с нами в круг. Цвет его лица был не отличим от цвета стен. Привыкнув к темноте, глаза увидели еще несколько чужих лиц. Местные жители будто были вырезаны из того же камня, что и все вокруг, но вне всяких сомнений это были люди, живые люди.
С нами говорил их вожак, старейшина. Несмотря на все случившееся, нам удалось отвлечься благодаря не унимающемуся духу исследователя. Мы задавали очень много вопросов, и вожак попытался рассказать нам свою историю.
–Мы – подземный народ. Живем здесь уже давно. Наши предки ушли сюда. Наверху было трудно жить. Их не забрали. Они забрали с собой припасы. Уже здесь научились ловить животных. Они питательны. Но иногда мы берем без спроса. У тех, что наверху. Они разозлились и земля дрожит. Нам страшно. Земля – наш дом, но мы умираем. Многие не возвращаются. Крис сказал, что поможет.
Крис немного позже попытался подробнее рассказать, что понял сам.
