Надсадный звериный рык на долю секунды прорезал повисший звон — знакомый и пугающий не меньше, чем падение, в подробностях расписанное воображением. Мозг отдал команду телу, и еще до приземления умудрился свести его судорогой. Ожидаемый удар… смягчен. Мохнатый зверь не дал встретиться с дорогой — снес точно защитник в бейстболе, выбивающий квотербека до пасса. Трава не спасала — Катя захлебнулась болью, вспышка ослепила. Скрипели жилы, суставы, позвонки трещали — кости словно попали в камнедробилку, в мягкую землю вминало, будто утрамбовывала лом-машина. Жажда выживания дала силы на решающий толчок: попытаться избежать гибели можно только преобразовав энергию падения в энергию вращения. Природа об этом позаботилась, инстинкты самосохранения вновь проснулись. Человеческая сущность цеплялась за жизнь как могла, под стать ей кошачья… заставила, стиснув зубы, кувыркнуться. Новый разряд боли на миг унёс в небытие. Только звук обрывающихся мышц, точно гитарных струн — напомнили: о смерти ещё будешь молить! Нещадно переворачивало вверх тормашками — несло как с горы, пересчитывая выбоины, бугры неприветливого, грубого спуска — обочины дороги. Координация утёряна, тело — изувеченное месиво. Вопреки желанию вращало по инерции… Лоб, макушка, затылок, хребет, плечи, ноги… кувырок… колени, грудь, лицо… Так по кругу снова и снова. С завидной точностью, последовательностью ударялась, пока мощная пульсация крови в висках не перешла в нарастающий звон, он истончился до писка и вовсе — оборвался. «Перекати поле» замедлило вращение, но на последнем витке повстречался камень. Черепушка едва не треснула, дыхание вырвалось с клокотом, во рту мерзкая сладость. Катя обессилено распласталась, уткнувшись в мокрую траву «горящим» лицом.
Кхм…тонуть ещё не приходилось…
Звёзды плясали с угрожающим вращением, перед глазами проносился золотой фейерверк. Сквозь пропадающее сознание… послышался грубый норвежский:
— Dritt, — громыхнуло совсем рядом. Голос смягчился: — Dum…
Затянуло в утопию…
Нестерпимый жар как от костра мешал насладиться невесомостью. Тело сжали раскалённые хомуты, нарушая мнимый покой — ведь так хорошо зависла в «нигде». Мир без боли, страха, отчаянья, суеты, горя, нервных потрясений… С убаюкивающей мелодией, но заевшими словами: «Dum… … Stupid… Дура…» Тембр низкий, хрипловатый, обволакивающий бархатом — Варгра… Но языки, эмоциональность… Словно брошены в разных ситуациях и даже больше — веках… Темноту нарушали вспыхивающие искры, будто несмелые искры от огниво в неумелых руках.
Ламии! Они были рядом… схватили… удирать!
Пошевелиться не смогла, разлепила веки — от рези потекли слёзы. Утихал звон, просочились звуки: шелест листьев, хруст веток, шумное, неровное дыхание… Силясь рассмотреть, что же вырвало из нирваны до воспоминания о мутантах-упырях, шевельнулась и застонала. Пульсирующая боль стучала в висках, к горлу подкатила тошнота.
Холод проник отовсюду, сердце едва не остановилось — Катя провалилась и тотчас ощутила под собой твердь. Горячий воздушный поток обжёг кожу на лице: сменился на нежное прикосновение к щеке. Чуткое, трепетное… Немного потянуло за футболку — раздался треск… Чёрт! Ткань рвут… Отпустило. Катя нехотя открыла глаза и глубоко вдохнула. Грудь отозвалась ноющей болью.
