Дождя нет. Сумрак отступил. На небе привычная серость. Рядом уже никого… Тишину нарушил лёгкий хруст, сопение, торопливы шаги. Кислород перекрыли, пространство сузилось — Варгр навис горой. Присел на корточки, склонился. На хмуром лице читалась тревога, в глазах пылал недобрый огонь. Катя вымучено зажмурилась — ледяное касание мокрого равноценно покалыванию иглами, после изъятия которых, наступает блаженство. О-о-о… на губах заиграла живительная влага. Катя приоткрыла онемевший рот — спасительная вода струйкой потекла внутрь… обласкала опухший язык, смочила пересохшее горло и… встала поперек… Катя зашлась кашлем. Бъёрн младший услужливо повернул набок, похлопал по спине… Заботлив точно медведь — внимание чуть не убило. Каждый жест — мучительная пытка садиста, знающего как сделать больнее. Стиснув зубы, замычала, не в силах отбиться от покровителя-изверга — лишь бы вновь не провалиться в темноту… Варгр уложил на спину. С упёртостью барана всё же заставил глотнуть ещё пару капель: не церемонясь, усмирил нелепую попытку увернуться — пригвоздил к земле; вынудил открыть рот — надавил на челюсть и выжал из тряпицы остатки. Катя опешила: злость, негодование, возмущение со скоростью лавины заменись стыдом, благодарностью. Недаром мудрецы веками рассуждали над полезностью простой воды. Может, в прямом смысле воскресить ей и неподвластно, но, однозначно, зародить надежду, придать сил — да. Бъёрн младший осторожно протирал горящее лицо, оставляя морозные следы-дорожки. Окончив, секунду «сверлил» дьявольским взглядом и ласково небрежно принялся ощупывать раскалывающуюся голову: лоб, виски, макушку… Придержав за саднящий подбородок, опять заворожил глубокими глязами… и продолжил осмотр. Плечи, руки, бёдра, стопы… Жгучая боль простреливала с ускорением — тело как по команде господина оживало. Мириады колючек рассыпались по коже, напряженные мышцы подёргивало, словно опытный мастер настраивал контрабас. Суставы скручивало, кости поскрипывали, потрескивали — Катя зашипела, поморщилась.
Жар вновь окутал, принося долгожданное успокоение — Варгр нёс словно пёрышко, нежно прижав к широкой груди. Нахлынули новые ощущения, одурманивающие голову, растворяющие в неге. Катя прильнула сильнее — мужчина, сводящий с ума. Плевать, пусть несёт. Даже сейчас, чувства, вызываемые им, заглушали боль. Его тело… Точно! Он же, скорее всего, опять… голый! Негодование заклокотало:
— Пусти, остолоп! — прохрипела по-русски и зашлась кашлем.
Варгр остановился:
— Понял, что ругаешься, — процедил грубовато. — Но если хочешь вступить в диалог, говори понятно — на моём языке.
— На каком? — сглотнула сухость во рту. — Кулаков и обзывательств?
— Отлично, — насмехающимся взглядом «ощупал» лицо, уголки губ поползли вверх, — язвишь, значит в порядке.
Поставил на землю и отступил, сложив руки на груди. Катя крепилась изо всех сил, но шагнуть не решалась. Ноги не слушались — замерли, как влитые, не желая двинуться. Перед глазами поплыла темнота, суживаясь до чёрного туннеля с поблескивающими звёздами. Приступ тошноты вынудил зажать рот — качнулась к дереву, упёрлась рукой в ствол…
— Интересно, куда ехала? — раздался полный сарказма голос Варгра.
Не ушёл, гад. Наслаждаётся мерзким видом покалеченной жертвы, плохим самочувствием несчастной.
Катя открыла рот для возмущения, но новый приступ рвоты заткнул — согнулась пополам. В глазах защипало — выворачивало наизнанку.
Желудок, наконец, успокоился. Катя стёрла с лица очередную порцию слёз. М-да… красота — страшная сила! Плевать, не напрашивалась на спасение. Ноги плохо держали, руки тряслись. Она прижалась спиной к дереву и уставилась на Варгра. Глубоко подышав, смахнула прилипшие волосы со щеки:
— Спасибо…
— Это за что?
— Спас…
— А как же твоё чутьё? — на лице Варгра появилась усмешка.
— Сложно объяснить…
— Ты не справилась с управлением?
— Две твари… с крыльями… — искала оправдание.
Варгр посерьезнел — скулы натянули кожу:
— Видел… но мне сейчас не до них. Тебя бы подлечить, а кровососами займутся братья.
Кивнула и поморщилась — в голове не утихал перезвон колоколов.
Бъёрн младший шагнул навстречу. Катя, едва не потеряв сознание, вжалась в ствол дерева и затаила дыхание. Варгр, словно не замечая испуга, скользнул ласкающим взглядом по лицу и заправил ей за ухо выбившуюся прядь. Отвернуться нет сил. Чёрт! Раскисшая слабачка! Катя прикрыла глаза. Проиграла безропотно и бесповоротно — если поцелует, сдастся. Крепкие объятия и обжигающее тепло, заставили забыться. Мир покачнулся — Варгр опять нёс на руках. Расстройство, граничащее с облегчением, перешло в опустошение. Дура! Какой поцелуй? От неё омерзительно воняет. Побитая, окровавленная…
— Оставь, сама могу, — прошептав, уткнулась носом в оборотня.
Он прижал сильнее:
— Непременно…
Презрение к себе вытеснялось благодарностью Бъёрну младшему:
— Тебе не нужно со мной возиться. Брось. Пару часов, и я буду в норме, — всхлипнула жалостливо.
Варгр не остановился — руки, чуть дрогнув, напряглись:
— С удовольствием, но не хочу ламиям подарок оставлять!
— Я не подарок…
