Его деспотический взгляд словно приковывал к месту. Мать Боброва, еле сдерживая слёзы, уже без надежды смотрела только на Юлию Петровну – единственного возможного защитника её сына. А та сидела, опустив голову, словно провинившаяся школьница.
Её выступление не нашло поддержки, не вызвало бурю и в душе она уже нетерпеливо ожидала окончания этого фарса. Она чувствовала, что Бобров обречён, что он стал жертвой не столько своего поступка, сколько сложившихся не в его пользу обстоятельств. Юлия Петровна ещё пыталась хотя бы взглядом устыдить своих коллег, но те отводили глаза и нетерпеливо смотрели на часы. Никто не хотел ссориться с директором.
– Итак, – над актовым залом продолжал победоносно греметь голос директора – я объявляю окончательное решение нашего собрания. Вот протокол,– он потряс в воздухе бумагой, – подписанный представителями администрации, педагогического совета, попечительского совета и совета школьных старост. Он отправляется для ознакомления и дальнейшего утверждения в городской отдел народного образования, и я надеюсь, что это суровое, но справедливое решение…
– Простите,– неожиданно поднялся с места член попечительского совета Александр Николаевич Боголюбов, – я могу задать вам вопрос?
– Да, конечно, Александр Николаевич,– явно недовольный, что его перебили, но вынужденный скрывать это за кисловатой улыбкой, ответил директор. – Я слушаю вас.
– Вы говорили, что помимо выступления членов педагогического совета выступят и члены попечительского совета и совета школьных старост. Однако, кроме выступления завуча школы и, насколько я понял, не предусмотренного выступления Юлии Петровны говорите только вы. А где же остальные?
– Я вас прекрасно понимаю, уважаемый Александр Николаевич. И от попечительского совета и от школьного получены письменные протоколы одобрения решения администрации. Если вы пожелаете, то можете ознакомиться с ними в любое время удобное для вас. Вот, пожалуйста…
Директор уже собирался выйти из-за стола, чтобы лично предъявить эти протоколы доктору,
– Нет, нет, не утруждайте себя, у меня нет сомнений, что это действительно протоколы, но ведь я – член попечительского совета и я лично никаких бумаг не подписывал. Я практически только что узнал про эту ситуацию.
В зале нарастало недовольство, теперь и не только среди школьников. Среди членов попечительского совета начался обмен мнениями, многие его члены особенно внимательно стали относиться к происходящему после отчаянного заявления Юлии Петровны. И справедливая реплика доктора не прошла незамеченной.
– Общее мнение попечительского совета выразил,– не унимался директор школы, решивший пустить тяжёлую артиллерию, он снова потянулся к папке с протоколами, – подписал председатель попечительского совета школы Леонид Аркадьевич Сафонов. – Я думал, что вам это известно.
Директор с подобострастным выражением лица осторожно уставился на Сафонова – старшего и тот незамедлительно пришёл ему на выручку. Он встал, и зал сразу затих. Дело принимало нешуточный оборот.
– Я думаю, уважаемый доктор, что я выразил общее мнение. Надеюсь, что вы не собираетесь защищать бандитов?
– Нет. Бандитов я защищать не намерен, да я их здесь и не вижу. Но, насколько мне известно, дорогой Леонид Аркадьевич, в попечительском совете пятнадцать человек и администрации школы и вам, как председателю, стоило бы отнестись и к остальным членам совета с должным уважением и поинтересоваться их мнением.
– Я не думал, дорогой доктор, что вы мне не доверяете, – не скрывая обиды, явно раздражённо выпалил Сафонов – старший. – В этом деле всё просто и ясно.
– Я доверяю вам, дорогой Леонид Аркадьевич, но простите, вы не можете быть предельно объективным. Ведь одна из сторон конфликта – ваш сын. И это вдвойне важно, ибо вы пользуетесь своим положением, своим авторитетом, чтобы оказать давление на школу, вернее, на её директора. Но это…простите, но это похоже на месть. В таком случае, у этого парня просто изначально нет никаких шансов. Если вы всё подписали, если вы всё решили, тогда зачем это собрание, зачем весь этот фарс с демократией!?
– Я ни на кого не оказывал давления! Я даже ни разу никому не позвонил по этому поводу! Никому! Ни разу! – почти срывался Сафонов – старший.
– Да вам и не надо никому звонить,– спокойно отреагировал доктор, – некоторые, вон и без звонков всё на лету схватывают.
– Может быть, нам перенести на другое время эти ненужные споры, – попробовал осторожно разрядить обстановку директор школы.
– Может быть,– сказал доктор, – но в любом случае я должен высказать своё мнение перед аудиторией.
– Александр Николаевич, послушайте меня,– почти шепотом вслед примирительно промолвил Сафонов – старший, – вы ничего не знаете. Если вы собираетесь защищать этого хулигана, то знайте, что это не в ваших интересах.
– Я ничего не хочу знать, я просто хочу выступить, просто воспользоваться правом члена попечительского совета. Имею я на это право или нет?! Это школа или закрытый военный объект?!
