– Конечно, конечно, доктор. Прошу вас…– директор школы одним из первых почувствовал смену настроений и поспешил переменить тон.
Сафонов – старший, поражённый неожиданным поведением доктора, встал во весь свой огромный рост и громко бросил в спину Александра Николаевича:
– Нет, вы всё-таки меня послушайте. Вы тоже не можете быть объективным, вы тоже заинтересованное лицо. И если мой сын – жертва этого конфликта, то ваша дочь – его причина. Посмотрим, что вы сейчас скажете.
Зал мгновенно притих. Новость, брошенная Сафоновым, изменила ситуацию. Значит, причина всё же была. Директор школы встал. Вежливо улыбнувшись доктору, он дал понять ему, что снова берёт инициативу на себя. Он перевёл взгляд на Боброва и уже собирался обратиться к нему, но доктор решительно не дал ему это сделать.
– Наши дети, уважаемый Леонид Аркадьевич, уже взрослые люди и я думаю, что они в состоянии сами решить свои личные проблемы, без вмешательства родителей, а тем более администрации школы. Я не собираюсь выносить на обсуждение аудитории поведение Боброва, Сафонова Аркадия или даже, как вы сказали, моей дочери. Я предоставляю им это право, – постараться самим разрешить конфликт. А хочу я сказать совсем о другом. Здесь только что прозвучали слова о Родине, об ответственности, о нравственности. Хорошие слова, но, к сожалению, мы их часто слышим, и по делу, и без дела. Беспокоит меня совсем другое. Я не удивлён решением администрации. Администрация есть администрация, в конце – концов, жесткость или даже жестокость свойственны этому бюрократическому органу в любых сферах деятельности общества. Меня даже не поразило, за единичным и практически отчаянно безнадёжным исключением, решение педагогического совета, как видно полностью находящегося под давлением администрации школы. Попечительский совет дал письменное заверение о своём согласии с решением администрации так легко, словно речь идёт о приобретении спортинвентаря или ещё какой-нибудь ерунды. Но и это меня сильно не удивило. Отягчённые постоянными жизненными проблемами, взрослые иногда становятся бездушными даже к судьбам детей.
Поразило меня совершенно другое. Отношение к происходящему учеников школы. И мне кажется, что сейчас это – самое главное. Ваше абсолютное безразличие к судьбе своего товарища. Сначала вы безразлично наблюдали, как Бобров ударил Сафонова, теперь также цинично наблюдаете, как бьют Боброва. Я не говорю о его вине. Он, конечно же, виноват. Никому не дозволено поднимать руку на человека и каждый, кто это сделает, достоин осуждения.
В медицине есть такое понятие – консилиум. Вы, конечно, слышали об этом. Когда в сложных и спорных случаях собираются врачи, чтобы поставить общий диагноз. Обычно консилиумы проходят долго, нудно и очень жарко. А как же! Ведь решается жизнь человека! И сейчас, вот здесь, прямо на ваших глазах решается судьба этого парня. И неужели нет ни одного человека, я ещё раз напомню об отчаянной попытке классного руководителя, ни одного человека, который подал бы свой голос в защиту этого парня. Откуда в вас такое безразличие?! Такое равнодушие, переходящее в цинизм и я бы даже сказал, в нахальство. Зачем вам такой школьный совет, который безропотно подмахивает бумажки администрации? Чему же нам ещё удивляться?! Молчаливые, безразличные пастыри – молчаливое, безразличное, прошу прощения, стадо!
Я бы даже сказал, что решается не только участь Боброва, не мешало бы и всем вам подумать о своём будущем. Холодная и безразличная молодёжь! Наверное, я вам покажусь немного нудным, старомодным, но, что же делать…и читать нравоучения я вам не собираюсь, для этого у вас есть и дирекция, и педагогический совет, и совет школьных старост, и даже попечительский совет. Но, если позволите, мне хотелось бы рассказать вам одну небольшую историю из совсем недавнего прошлого. Мне рассказал об этом один мой пациент.
