Теперь дипломы были у них на руках, и она с тревогой и нетерпением ждала, когда же он, наконец, сделает ей официальное предложение. Как положено, ведь в её сердце не было места для другого мужчины. Только Бобров! Её Бобров! Это был её друг, они вместе с детских лет, они любят друг друга. Но всё равно что-то постоянно беспокоило её, проклятое предчувствие измучило её. Жизнь с её непростыми и постоянно меняющимися реальностями бесцеремонно вторгалась в их судьбы и несла с собой много неожиданностей. Будущее казалось таким непонятным и загадочным, а иногда даже страшным. И эти мысли не давали ей покоя, ведь всего одно его слово могло полностью изменить её судьбу, успокоить её. Она стеснялась говорить ему об этом, но он упорно не замечал её беспокойства.
Больше всего на свете Мария Боголюбова хотела стать женой Севы Боброва. Она знала все его привычки, она и себя приучила просыпаться рано утром, научилась жарить картошку крупными кусками – это было его любимое блюдо. Она уже знала, что он не носит маек, а надевает рубашку на голое тело, любит бельё чёрного цвета, а в одежде отдаёт предпочтение спортивному стилю. Втайне от него Мария готовилась стать его женой. Она уже знала, что говорить с ним о чём бы то ни было, если он голоден бесполезно и в силу своих возможностей старалась, чтобы он был сыт, иногда раздражая его своими пирожками и ватрушками. Внешне он сопротивлялся такой заботе. Но она всё же чувствовала, что ему это нравится. Ему это приятно и что он в этом нуждается. И она была счастлива, чувствуя себя необходимой.
Как-то раз, когда они ещё только учились на первом курсе, он пришёл к ней. Было ещё не очень поздно, тётушки и её мужа дома ещё не было. Бобров никогда не оставался у них ночевать, хоть тётя несколько раз и предлагала ему, когда он задерживался допоздна. Обычно, после занятий он провожал её, они немного гуляли и он возвращался в своё общежитие.
В тот день у него в институте проходила спортивная встреча по волейболу, Сева был в команде лидером и пришёл заметно уставший, но довольный победой. Он почти плюхнулся в кресло и незаметно для себя задремал в тёплой и приятной обстановке.
– Бобров, Бобров…– сначала она хотела разбудить его, чтобы покормить.
– Что, Мария…– почти сквозь сон, лениво протянул он – Я сейчас, я немного посплю, хорошо…ноги гудят, устал…
– Спи, – она передумала будить его и укрыла клетчатым тётушкиным пледом.
Потом, немного подумав, прошла в ванную комнату, набрала тазик тёплой водой и вернулась в комнату. Села у его ног и стала медленно расшнуровывать его кроссовки.
– Эй, ты что делаешь? – дёрнулся вмиг проснувшийся Сева, уставившись на неё удивлёнными глазами.
– Положи ноги в тёплую воду, так всё пройдёт очень быстро. Усталость как рукой снимет, вот увидишь. Мама всегда так делала.
– Да я не об этом. Оставь, Мария, тебе, что делать больше нечего,– было видно, что её действия его стесняют. – Я же весь день на ногах, оставь…сейчас я немного отдохну и сам помою ноги.
– Ничего, Боб, сиди и не суетись. Мне же это не трудно.
И он ей сдался. Она сняла с его ног кроссовки, потом влажные от пота носки, закатала ему брюки и пододвинула таз с водой прямо под ноги. От наслажденья он почти замурлыкал, а она осторожными и мягкими движениями стала массировать ему ноги.
– Ты прямо, как мама, – неожиданно отозвался он.
Она остановилась и очень тихо, почти шёпотом сказала ему
– А я не хочу быть как твоя мама, Сева. Я хочу быть твоей женой.
– Разве может быть по-другому, глупышка, – сонно отозвался он и заснул окончательно. Она положила голову ему на колени и так расслабилась, что и сама потихоньку заснула.
– Маша, Машенька, – сквозь сон услышала она мягкий и добрый голос своей тётушки и с неохотой приоткрыла глаза. Так не хотелось просыпаться.
– А…это ты, тётушка…– сказала она, потом вдруг, словно что-то вспомнив, вскочила и посмотрела по сторонам.– А где Бобров?
– Сева? – тётушке не нравилось, что она часто называет его по фамилии. – Не знаю. Я пришла, а его уже не было. Открывай глаза, соня, кто спать будет ночью вместо тебя. Просыпайся, просыпайся.
Мария ещё раз огляделась по сторонам, посмотрела на часы и чуть не вскрикнула. Надо же, она проспала почти три часа. И вот так всегда, Бобров действовал на неё, как снотворное, усыпляющее. Она стала поправлять волосы и улыбнулась. Он ушёл и спрятал её заколку.
