А Лена Нечаева была очень красивой девушкой. Даже там, на её родине – в небольшом провинциальном сибирском городке, где красивых девчат было немало, она выделялась и чертами лица и статью. С юных лет она не могла не чувствовать во взглядах парней и мужчин, окружавших её, желания быть поближе к ней. Когда она это осознала, то решила для себя, что этим надо пользоваться. Тогда она была ещё школьницей. Училась она в школе плохо. И не потому, что была неспособной девочкой, а потому что ей было неинтересно в школе. Уже после шестого класса она точно решила для себя, что станет артисткой. Поэтому к точным и естественным наукам у неё было полное безразличие. Немного литературы, немного языка, немного истории…всё остальное время она посвящала своей будущей артистической карьере. Она собирала открытки с изображением артистов, зачитывала до дыр редко доходившие тогда до её глухомани журналы про кино, театр, усиленно разучивала стихи, пьесы, занималась пением и игрой на гитаре. В поведении она была не то что легкомысленной, а просто немного лёгкой, к этому она была приучена в семье, где ей была предоставлена полная свобода. Отца своего она не помнила, он рано спился и ушёл от них в неизвестность, когда ей было всего три года. Мать преподавала биологию в местном ветеринарном техникуме. Она любила свою работу, дорожила ею и домой приходила только переночевать. А когда Лена немного подросла, то часто стала оставаться дома одна. О том, что у матери роман с местным начальником милиции, уже знали все. Лену содержала сердобольная бабка – мать отца. На лето она забирала девочку к себе в деревню, а зимой помогала продуктами, присылая регулярно мёд, сало, картошку. Бабка была сильной и мудрой женщиной, то немногое время, которое она проводила с внучкой, она полностью посвящала её воспитанию, была строга с ней, но справедлива. Внучка любила её, она чувствовала её доброту и всю долгую зиму с нетерпением ждала летних каникул. Мать привозила её в деревню и оставляла Лену там, не поздоровавшись, не попрощавшись. Потом уезжала обратно в город, даже не заходя в избу. Сноха и свекровь никогда не ладили. За пару дней до начала учебного года она приезжала и забирала Лену обратно.
В один из майских дней, когда занятия в школе подходили к концу, а маленькая Лена уже считала дни до отъезда к бабушке, в дом постучал почтальон. Мама была дома, а Лена только вернулась со школы. Почтальон передал маме белый листок бумаги. Она прочитала его, и устало села на высокий табурет. Долго молчала, уставившись в окно, пока Лена сама её не спросила:
– Что там, мама? От кого письмо?
Мать очнулась, обвела глазами комнату и погладила дочь по головке.
– Ничего. Просто ты больше не поедешь к бабушке.
– Почему? – недоумённо, с нескрываемой обидой в голосе спросила Лена.
– Нет больше твоей бабушки. Она умерла.
Прошло после этого ещё пару лет. Лена уже училась в восьмом классе, когда в школе резко встал вопрос об её успеваемости. Конфликт с некоторыми учителями назревал давно, девочка была самовольна и с каждым днём училась всё хуже и хуже.
– Всё, Нечаева, – классный руководитель была непреклонна, – если твоя мать не хочет тобой заниматься, то я, тем более, тобой заниматься не буду. Подумать только, пять двоек в четверти! Забирай документы и переходи в вечернюю школу. Здесь тебе нечего делать. Учиться ты не хочешь и остальных сбиваешь с толку. Иди к директору, получишь там свои документы.
Лена Нечаева долго стояла в приёмной директора школы. Секретарша недовольно косилась на неё, глупо тарабаня на своей старой и шумной пишущей машинке. И даже не предложила сесть.
– Доигралась, Нечаева, – прошипела она, – вот вылетишь со школы, может быть, тогда немного поумнеешь. Дура!
– Сама ты дура! А это не ваше дело, – не сдержалась Лена и чуть не показала ей язык, – вы лучше печатайте, а то ошибок не соберёте. Все говорят, что вы неграмотная.
– Ах, ты…ах ты, стерва, молокососка, поговори тут у меня…– начала возмущаться секретарша, но тут из кабинета директора раздалось «Нечаеву!» и это спасло Лену от потока оскорблений. – Иди, не слышишь, что ли! Дура!
Директор школы был мужчина сорока – сорока пяти лет. Он был невысокого роста, тщедушен и, сидя за огромным полированным столом, казался карликом. Недовольным взглядом он встретил Нечаеву, и она остановилась у самого края стола. С опущенной головой директор усердно начал перебирать бумаги на столе и когда она уже подумала, что про неё забыли, он вдруг заговорил:
– Ну, что скажешь, Нечаева? Документы твои, вот…– он потряс папкой над головой – вот они где, всё готово к твоему отчислению. Целый год одни двойки! Так что, иди в другую школу, если в нашей не хочешь учиться. Нечего нас позорить! Уже не маленькая, чтобы с тобой цацкались. Классная от тебя отказывается, мать с тобой заниматься не хочет. Ты что, Нечаева, совсем не понимаешь, чем тебе всё это грозит. А?
