С появлением в её жизни Лёши Смирнова её стали утомлять отношения с директором школы. Несколько раз она сделала попытку прекратить их, что не могло не вызвать неудовольствие и подозрение с его стороны. Будучи человеком ревнивым, он почувствовал изменения в её настроении и стал следить, откуда дует ветер. Много времени на это не потребовалось. Скоро он понял, что пора избавляться от режиссёра. Правда, просто так это сделать было нелегко. Школьный театр, следовательно, и его режиссёр, стали популярными в городке. Его знали даже в области, не говоря уже об их районе. Про театр писали в областной прессе, особенно подчёркивая талант и самобытность молодого начинающего режиссёра Алексея Ивановича Смирнова.
Однако тучи сгущались и развязка, по всем законам театрального жанра, конечно, должна была наступить. И она наступила. В один из зимних вечеров директор проезжал на своём стареньком «УАЗ» ике мимо школы. Было не очень поздно, день только начинал уходить на убыль. Три дня его не было в школе, директор был занят подготовкой районного педагогического семинара и, вдобавок, был немного простужен. Проезжая, он окинул всё здание родной школы хозяйским взглядом и, увидев свет в окнах первого этажа, где располагался театр, насторожился. Он уже давно следил за режиссёром и знал, что в чётные дни репетиций быть не должно. Он сбавил скорость и подъехал к школе. Но подъехал не к основному фасаду, чтобы не предупредить вахтёров и не вызвать ненужный ажиотаж, а к запасному выходу. Вытащил связку ключей из бардачка машины и, стараясь быть незамеченным, тихо подошёл к дверям. Он открыл низкую дверь цокольного этажа и медленно пошёл по тёмному подвалу. Было совсем темно и лестницу, ведущую наверх, прямо за сцену актового зала, он обнаружил почти на ощупь.
А наверху тихо играла музыка. Обычная эстрадная мелодия местной радиостанции. Директор школы поднялся по грязной железной лестнице наверх, отряхнулся и почти на цыпочках пошёл вдоль стены. У комнаты режиссёра он остановился и замер, затаив дыхание. Он отчётливо услышал возню и стоны и понял, что его подозрения были не беспочвенны, и он их застукал. Незаметно и очень осторожно он надавил на дверь, она была закрыта изнутри. А стоны усиливались, они становились всё страстнее. Директор вдруг почувствовал, как кровь ударила ему в голову. Он ощутил сильное желание, почти влез ухом в стену и засопел словно бык. Внутри него что-то лопнуло, стало больно в животе, и всё тело покрылось неприятной испариной. С трудом сдерживая себя, стараясь не выдавать своего присутствия, он нервно потирал враз вспотевшие ладони. Бездействовать становилось всё невозможнее. Когда он услыхал низкий грудной стон режиссёра, он словно сорвался с цепи. Одним ударом сапога он вышиб дверь, и буквально влетев в комнату, кулаком ударил по выключателю света. Прямо на полу, на куче мягкого барахла лежали Лена и Алексей Иванович. Оба были абсолютно голые и в панике стали искать, чем бы накрыться. Злость обуяла директора, откуда-то появились силы и он подошёл к лежащему на полу Смирнову. Директор сильно сопел, а Смирнов словно застыл в своей лежащей театральной позе. Оба, словно не знали, что надо делать дальше в таких случаях и нервно разглядывали друг друга. Первым разобрался директор. Размахнувшись правой ногой, он сильно ударил режиссёра по животу и сквозь зубы процедил:
– Что, сука, баб чужих трахаешь!
Смирнов от неожиданности даже не стал сопротивляться, а директор, вдохновившись, начал в буквальном смысле слова избивать его ногами и при этом сопровождая каждый удар целым букетом изощрённых матерных выражений. Вид обнаженной Лены зажёг его. Он бил Смирнова, а сам смотрел на неё, желание обнять её и прижать к себе переполнило его. Она же хотела выскочить из комнаты, но не могла, потому что директор заслонял проход своей фигурой. Словно прочитав её желание ускользнуть, директор, окончательно потерявший ключи от мозгов, бросил бить Смирнова и стал подступать к ней, на ходу расстёгивая рубашку и засучивая рукава.
– Задушу суку, изменщица…что, свежатинки захотелось?!
Но Лена директора не боялась, она даже не думала скрывать свою наготу. Наоборот, выставив напоказ своё юное красивое тело, она нагло смотрела ему в глаза. Это окончательно свело его с ума, и он потерял голову. Забыв про бедолагу – режиссёра, он скинул рубашку, спустил брюки и бросился на неё. Она даже не думала сопротивляться, перевернулась привычно на живот, положив голову на скрещённые руки, и привычно ждала окончания спектакля. Она знала, что это ненадолго.
