Мы прошли мимо солдата и его девушки, стоявших в тени контрфорса. Они прижались к камню, и солдат укрыл ее своим плащом.
– Они как мы, – сказал я.
– Таких, как мы, нет, – откликнулась Кэтрин не слишком радостно.
– Если бы им было куда пойти…
– Не факт, что это пошло бы им на пользу.
– Не знаю. Каждый должен иметь куда пойти.
– У них есть собор, – сказала Кэтрин.
Мы его уже миновали и, пересекая площадь, оглянулись назад. Собор красиво смотрелся в тумане. Мы остановились перед витриной кожгалантереи. Сапоги для верховой езды, рюкзак, лыжные ботинки. Каждый предмет подан как экспонат: в центре рюкзак, с одной стороны сапоги, с другой – лыжные ботинки. Кожа темная, блестящая, как потертое седло. Свет играет на тускло сверкающей кожаной поверхности.
– Как-нибудь покатаемся на лыжах.
– Через два месяца в Мюррене откроется лыжный сезон, – сказала Кэтрин.
– Давай поедем.
– Хорошо. – Мы прошли мимо других витрин, а затем свернули в узкую боковую улочку. – Я никогда здесь не бывала.
– Я этой дорогой возвращаюсь в госпиталь, – сказал я.
Мы шли по правой стороне, а навстречу, сквозь туман, двигались люди. Все витрины были освещены. Наше внимание привлекли груды сыров. Перед оружейным магазином я остановился.
– Давай зайдем на минутку. Я должен купить оружие.
– Какое оружие?
– Пистолет.
Мы вошли, я расстегнул ремень с пустой кобурой и положил на прилавок, за которым стояли две женщины. Они принесли несколько пистолетов.
– Он должен сюда войти, – сказал я, открывая кобуру. Это была серая кожаная кобура, которую я купил в магазине подержанных товаров, чтобы носить ее в городе.
– У них есть хорошие пистолеты? – усомнилась Кэтрин.
– Они все примерно одинаковые. Могу я проверить вот этот? – спросил я у женщины.
– У нас сейчас нет тира, – сказала она. – Но он очень хороший. Берите – не прогадаете.
Я сделал холостой выстрел, потом оттянул затвор. Хотя пружина была упругая, работала она гладко. Я прицелился и сделал еще один холостой выстрел.
– Опробован в деле, – сказала женщина. – Принадлежал офицеру, отличному стрелку.
– Он купил его у вас?
– Да.
– А как он снова к вам попал?
– Через его ординарца.
– Может, и мой вернется так же, – сказал я. – Почем товар?
– Пятьдесят лир. Дешевле не бывает.
– Хорошо. И еще две запасные обоймы и коробку с патронами.
Она вытащила все из-под прилавка.
– А сабля вам не нужна? – спросила она. – У меня есть очень дешевые сабли.
– Я еду на фронт.
– Ах, так. Тогда вам не нужна сабля.
Я расплатился, зарядил и вставил обойму, сунул пистолет в кобуру, зарядил запасные обоймы и сунул их в специальные отделения в кобуре, после чего снова застегнул ремень. Теперь его оттягивал пистолет. Все же, подумал я, лучше иметь при себе боевое оружие. А патроны всегда найдутся.
– Вот теперь мы вооружены, – сказал я. – Это главное, что я должен был не забыть сделать. Мой старый пропал еще до того, как я оказался в госпитале.
– Надеюсь, пистолет хороший, – сказала Кэтрин.
– Что-то еще? – спросила женщина.
– Да вроде нет.
– К нему есть страховочный шнур, – напомнила она.
– Я заметил.
Женщина на этом не успокоилась.
– А свисток вам не нужен?
– Пожалуй, нет.
Женщина с нами попрощалась, и мы вышли на улицу. Кэтрин бросила прощальный взгляд. Женщина кивнула нам через витрину.
– Для чего это зеркальце в деревянной рамке?
– Для приманки. Во время охоты его вертят в руке, жаворонки прилетают на «зайчика», и итальянцы их отстреливают.
– До чего изобретательный народ, – сказала Кэтрин. – А у вас в Америке, милый, жаворонков не отстреливают?
– Вообще-то нет.
Мы пересекли улицу и пошли по другой стороне.
– Мне уже лучше, – сказала она. – Когда мы вышли, я чувствовала себя ужасно.
– Нам всегда хорошо, когда мы вместе.
– Мы всегда будем вместе.
– Да, если не считать того, что в полночь я уезжаю.
– Не думай об этом, милый.
Мы шли по улице. В тумане свет фонарей отдавал в желтизну.
– Ты не устал? – спросила Кэтрин.
– А ты?
– Я в порядке. Приятно прогуляться.
– Но не будем перебарщивать.
– Не будем.
Мы миновали темный переулок и вышли на большую улицу. Я остановился и прижался к губам Кэтрин. Пока мы целовались, я чувствовал ее руку на своем плече. Потом она потянула за полы моего плаща и завернулась в него вместе со мной. Мы стояли посреди улицы, прижавшись к высокой стене.
– Пойдем куда-нибудь, – предложил я.
– Хорошо, – согласилась она.
Широкая улица вывела нас к каналу. Напротив выстроились каменные дома. А впереди был мост, по которому проехал трамвай.
– Там мы поймаем экипаж, – сказал я.
Мы стояли на мосту, окутанные туманом. Прошло несколько заполненных трамваев, люди возвращались домой. Мимо проехал экипаж с седоками. Стало накрапывать.
– Может, пешком или на трамвае? – предложила Кэтрин.
– Дождемся экипажа, – сказал я. – Они тут часто ездят.
– А вот и он.
Кучер остановил лошадь и запустил счетчик. Верх экипажа был поднят. Плащ кучера уже промок, как и его поблескивающий от дождя лакированный цилиндр. Мы нырнули в темноту укрытия.
– Куда ты сказал ему ехать?
– На вокзал. Напротив есть отель.
– И нас туда пустят? Без багажа?
– Да, – сказал я.
Дорога под дождем, по узким улочкам, предстояла долгая.
