Я смотрел на него и чувствовал, что против меня настроено все купе. Они не виноваты. Он прав. Но не хотелось отдавать место. Молчание затягивалось.
Черт с ним, подумал я.
– Садитесь, синьор капитан, – сказал я. Пулеметчик отошел в сторону, и высокий капитан сел, поглядев на меня. Вид у него был недовольный. Хотя он свое получил. – Достаньте мои вещи, – попросил я пулеметчика.
Мы вышли в коридор. Поезд был набит битком, и я понимал, что на место рассчитывать не приходится. Я дал носильщику и пулеметчику по десять лир. Они прошли по коридору и спустились на платформу. Оба посматривали на окна, но свободных мест нигде не было.
– Может, кто-то сойдет в Брешии, – предположил носильщик.
– И еще больше зайдет, – сказал пулеметчик.
Я с ними попрощался, мы пожали друг другу руки, и они ушли. У обоих на душе было скверно. Мы все стояли в коридоре, когда поезд тронулся. Мимо проплыли огни вокзала и склады. Из-за дождя из окон скоро стало ничего не видно. Спать я улегся прямо на пол, предварительно распихав записную книжку, деньги и документы по карманам рубашки и брюк. Я проспал до утра, просыпался только в Брешии и Вероне, когда в поезд входили новые пассажиры, но тут же снова засыпал. Голову я положил на один вещевой мешок, а второй обнимал руками, и все через меня перешагивали, стараясь не наступить. Весь пол в коридоре был занят спящими. Другие стояли на ногах, держась за оконные поручни или прислонившись к дверям купе. Меньше народу не становилось.
Стояла осень, деревья обнажились, дороги раскисли. Из Удине в Горицию я ехал на грузовике для перевозки пушек. Мы обгоняли другие грузовики, и я обозревал окрестности. Шелковицы стояли голые, поля побурели. На дороге лежали облетевшие мертвые листья, рабочие ремонтировали дорогу, заделывая выбоины щебенкой, сваленной в кучи на обочине между деревьев. Из тумана, скрывавшего горы, выплыл город. Мы пересекли реку, и я обратил внимание на паводок. В горах прошли дожди. Мы въехали в город мимо фабрик и домов и вилл, и я увидел, как много домов пострадало от артобстрела. На узкой улочке мы миновали машину британского Красного Креста. У шофера в пилотке было худое загорелое лицо, мне незнакомое. Я вышел из грузовика на главной площади перед домом мэра, водитель передал мне рюкзак, который я сразу надел, потом набросил на плечи вещевые мешки и побрел на нашу виллу. У меня не было ощущения, что я вернулся домой.
Я шел по мокрой гравийной дорожке, поглядывая на виллу за деревьями. Все окна были закрыты, зато входная дверь настежь. Войдя, я увидел в пустой комнате за столом майора, а на стене перед ним карты и отпечатанные листки.
– Привет, – сказал майор. Он постарел и как будто усох. – Ну, как вы?
– Я в порядке. Как тут у вас обстоят дела?
– Дела закончились, – сказал он. – Снимайте амуницию и садитесь.
Я поставил рюкзак и вещевые мешки на пол, а пилотку положил на рюкзак. Перенес стул, стоявший у стены, и сел за стол.
– Скверное было лето, – сказал майор. – Силы есть?
– Есть.
– Вы получили награды?
– Да, получил. Спасибо.
– Покажите.
Я распахнул плащ, чтобы он увидел две ленточки.
– А коробочки с медалями получили?
– Нет. Только наградные документы.
– Еще придут. Это вопрос времени.
– Что вы мне поручаете?
– «Санитарок» не осталось. Шесть машин на севере в Капоретто. Вы бывали в Капоретто?
– Да, – сказал я. В памяти остался белый городок с колокольней. Маленький, чистый, с красивым фонтаном на площади.
– Они работают на месте. Там много раненых. Бои закончились.
– А остальные где?
– Две в горах, четыре до сих пор в Баинзицце. Еще две «санитарки» в Карсо, в Третьей армии.
– Что я должен делать?
– Вы можете забрать четыре машины из Баинзиццы, если хотите. Джино давно там торчит. Вы же не бывали в тех краях?
– Нет.
– Там была заваруха. Мы потеряли три машины.
– Мне рассказывали.
– Ну да, Ринальди вам писал.
– Где сейчас Ринальди?
– Трудится в госпитале. Все лето и осень, без перерыва.
– Да уж.
– Та еще была заваруха, – сказал майор. – Вы себе даже не представляете. Я часто думал: вам повезло, что вас тогда ранили.
– Я знаю.
– Следующий год будет еще хуже, – продолжал майор. – Может, начнется наступление. Говорят, что начнется, но я не верю. Поздно. Какая река, видели?
– Да. Вода поднялась.
– Не верю, что сейчас, когда пошли дожди, начнется наступление. Уже до снега недалеко. А что ваши соотечественники? Кроме вас, еще появятся американцы?
– Готовится десятимиллионная армия.
– Хорошо бы заполучить хоть кого-то. Но всех заграбастают французы, и нам никого не достанется. Ладно. Переночуйте и завтра утром поезжайте на маленькой машине. Пусть Джино возвращается. Я вам дам человека, который знает дорогу. Джино вам все расскажет. Там еще немного постреливают, но по большому счету все закончилось. Баинзицца вам понравится.
– Не сомневаюсь. Я рад опять оказаться с вами, синьор майор.
Он улыбнулся.
– Спасибо на добром слове. Я ужасно устал от этой войны. Окажись я отсюда подальше, не уверен бы, что вернулся.
– Все так плохо?
