– А как насчет ужина? – спросила Кэтрин. – Я уже проголодалась.
– Закажем в номер.
– Мне нечего надеть. У меня нет ночной рубашки.
– Ничего, купим, – успокоил я ее и обратился к кучеру: – Поезжайте по виа Манцони.
Он покивал и на следующем перекрестке свернул налево. Кэтрин высмотрела магазин одежды.
– Вот здесь, – показала она.
Я попросил остановиться, она вышла и скрылась в магазине. А я остался ждать. Дождь все шел, и я вдыхал запахи мокрого асфальта и пара, идущего от лошади. Кэтрин вернулась со свертком, уселась рядом, и мы поехали дальше.
– Я мотовка, милый, – сказала она. – Но ночнушка красивая.
Когда мы подъехали к отелю, я попросил Кэтрин подождать, а сам пошел переговорить с менеджером. Свободных комнат было много. Я вернулся, расплатился с кучером, и мы с Кэтрин вместе прошли внутрь. Мальчик-лифтер в униформе с блестящими пуговицами взял у нее сверток. Менеджер движением головы пригласил нас к лифту. Там было много красного плюша и бронзы. Менеджер поехал с нами.
– Месье и мадам желают ужин в номер?
– Да. Распорядитесь, чтобы нам принесли меню, – попросил я.
– Желаете что-нибудь особенное? Дичь или суфле?
Лифт миновал три этажа, отмечая каждый своеобразным щелчком, и наконец со щелчком остановился.
– А какая у вас дичь?
– Можно приготовить фазана или вальдшнепа.
– Вальдшнепа, – сказал я.
Мы шагали по потертому ковру мимо множества дверей. Перед одной менеджер остановился и открыл ее ключом.
– Прошу. Чудесная комната.
Мальчик-лифтер положил сверток на стол в центре комнаты. Менеджер раздвинул шторы.
– Какой туман, – сказал он.
Мебель, отделанная красным плюшем. Зеркала, два кресла, большая кровать с атласным покрывалом. Дверь в ванную.
– Я распоряжусь, чтобы принесли меню. – Менеджер поклонился и покинул нас.
Я посмотрел в окно и потом потянул за шнур, опускавший плотные плюшевые шторы. Кэтрин сидела на кровати, разглядывая хрустальную люстру. Она сняла шляпку, и ее волосы отливали на свету. Плащ она бросила на кровать. Увидев себя в зеркале, она поправила волосы. Я видел ее сразу в трех зеркалах. Глаза у нее были печальные.
– Что-то не так, милая?
– Первый раз чувствую себя шлюхой, – сказала она. Я снова раздвинул шторы и стал смотреть в окно. Вот уж не думал, что все так повернется.
– Ты не шлюха.
– Я знаю, милый. Но чувствовать себя такой не очень-то приятно. – Ее голос звучал сухо и безжизненно.
– Это лучший отель из всех, куда бы нас пустили, – сказал я, глядя в окно. На той стороне площади светились огни вокзала. По улице проезжали экипажи. Виднелись деревья в парке. Освещенные окна отбрасывали блики на мокрую мостовую. О черт, неужели мы должны ссориться в такую минуту, подумал я.
– Иди сюда, – позвала Кэтрин. В ее голосе зазвучали живые нотки. – Иди же. Я снова хорошая девочка.
Я повернулся к ней. Она улыбалась. Я подошел, сел рядом и поцеловал ее.
– Ты моя хорошая девочка.
– Твоя, а чья же, – сказала она.
После ужина нам стало хорошо, а еще позже мы почувствовали себя счастливыми и через какое-то время уже были здесь как дома. Моя палата в госпитале была нашим домом, и то же самое произошло с этой комнатой.
Кэтрин надела мою гимнастерку. Мы страшно проголодались, еда была вкусная, и мы выпили бутылку капри и бутылку сент-эстефа. Пил в основном я, но Кэтрин тоже пригубила, и настроение у нее стало превосходным. На ужин нам принесли вальдшнепа с картофельным суфле, пюре из каштанов, салат и сабайон на десерт.
– Хорошая комната, – сказала Кэтрин. – Очень милая. Жаль, что мы здесь раньше не останавливались.
– Чудна́я комната, но милая.
– Красивая штука разврат, – сказала Кэтрин. – У тех, кто знает в нем толк, неплохой вкус. Шикарный красный плюш. То, что надо. А какие зеркала!
– Ты чудесная.
– Вот только непонятно, как просыпаться в такой комнате. Но хороша.
Я налил еще стакан сент-эстефа.
– Надо бы нам согрешить по-настоящему, – сказала Кэтрин. – А то у нас все так просто и невинно. Даже не верится, что мы делаем что-то нехорошее.
– Ты классная.
– Я голодная. Я жутко голодная.
– Ты такая чудная и простая.
– Я простая. Ты первый, кто это понял.
– Когда мы только познакомились, я целый день себе представлял, как мы пойдем в отель «Кавур» и как все будет.
– Какой ты бесстыжий. Это не похоже на «Кавур»?
– Нет. Но нас бы туда не пустили.
– Когда-нибудь пустят. Вот чем мы с тобой отличаемся, милый. Я себе ничего не представляла.
– Совсем ничего?
– Так, по мелочи, – сказала она.
– Ты чудесная. – Я налил себе еще вина.
– Я совсем простая, – повторила Кэтрин.
– Поначалу я так не думал. Я решил, что ты сумасшедшая.
– Я была немного сумасшедшей. Но так, по-простому. Я не запутала тебя, милый?
– Вино – класс, – сказал я. – Сразу забываешь все плохое.
– Приятное, – согласилась Кэтрин. – Только у моего отца от него разыгралась ужасная подагра.
– У тебя есть отец?
– Да. И у него подагра. Тебе необязательно с ним встречаться. А у тебя разве нет отца?
– Нет, – ответил я. – У меня отчим.
– Он мне понравится?
– Тебе необязательно с ним встречаться.
– Мы чудесно проводим время, – сказала Кэтрин. – Все остальное мне неинтересно. Я счастлива быть твоей женой.
