Офицеры коротко переговорили. Один что-то написал на листке бумаги.
– Оставил свою часть, приговорен к расстрелу, – сказал он.
Два карабинера повели подполковника к реке. Старик шел под дождем с непокрытой головой и карабинеры по бокам. Я не стал смотреть, как его расстреливают, но я слышал выстрелы. А тем временем пришла очередь следующего офицера, отставшего от своих. Ему не позволили ничего сказать в свое оправдание. Просто зачитали приговор, и он заплакал. Пока его расстреливали, шел уже настоящий допрос следующего. Стало ясно, что никому из нас не отвертеться. Ждать ли допроса или бежать сию минуту? Для них я был немцем в итальянской военной форме. Я понимал, как работают их мозги. Если, конечно, у них есть мозги и они работают. Вторую армию под Тальяменто формируют заново. А они молодые и спасают страну. Они расстреливают офицеров, от майора и выше, потерявших связь со своими частями. А еще они расправляются с немецкими агитаторами в итальянской форме и в стальных касках. Из всех задержанных только двое были в таких касках. Как и отдельные карабинеры, большинство же было в широкополых шляпах, которые в армии окрестили «аэропланами». Мы стояли под дождем, пока нас по одному допрашивали и расстреливали. На эту минуту живым не ушел никто. Дознаватели демонстрировали замечательную отрешенность и преданность суровому правосудию, это были люди, отправляющие других на смерть и знающие, что им самим она не грозит. Дошла очередь до полковника, командира пехотного полка. А к нашей группе добавились еще три офицера.
– Где ваш полк?
Я бросил взгляд на карабинеров. Одни смотрели на новеньких, другие на полковника. Я нырнул между двумя товарищами по несчастью и, пригнувшись, помчался к реке. В последний момент я споткнулся и плюхнулся в воду. Она оказалась ледяной, но я продержался под водой, сколько мог. Меня подхватило течение, и я держался до упора. Вынырнул только для того, чтобы набрать в легкие воздуха, и снова нырнул. Держаться под водой в полном обмундировании и тяжелых ботинках было совсем не просто. Вынырнув во второй раз, я увидел перед собой деревянную строительную балку и ухватился за нее одной рукой. Голову я не поднимал, пряча ее за балкой. Мне не надо было смотреть на берег. В меня стреляли, пока я бежал и когда я первый раз выныривал. А потом выстрелы прекратились. Балка разворачивалась по течению, и я продолжал за нее держаться одной рукой. Наконец я посмотрел на берег. Казалось, он уносится с большой скоростью. В ледяной воде было много всякого дерева. Мимо проплыл островок с низким кустарником. Я вцепился в балку обеими руками и отдался на волю случая. Берега уже не было видно.
При быстром течении реки теряется ощущение времени. Кажется, что ты уже давно в ледяной воде, а на самом деле нет. Вода поднялась, и с берегов чего только не посмывало. Со строительной балкой мне повезло: я свободно держался за нее обеими руками, положив сверху подбородок. Я опасался судорог, и оставалось надеяться, что меня скоро прибьет к берегу. Река делала длинный изгиб. Уже чуть-чуть развиднелось, и я мог разглядеть прибрежные кусты. Впереди показался островок, поросший кустарником. Течение стало сносить меня к берегу, и я подумал, не скинуть ли мне ботинки и одежду и не попытаться ли доплыть, но отказался от этой мысли. Я рассчитывал так или иначе оказаться на берегу, и лучше не босиком, иначе как я доберусь до Местре?
Берег приближался, потом удалялся и снова приближался. Течение замедлилось. Берег был уже совсем рядом. Я мог разглядеть веточки на плакучей иве. Но тут балка развернулась, берег оказался за моей спиной, и я понял, что мы угодили в водоворот. Мы медленно крутились. Я снова увидел берег, на этот раз совсем близко, и, держась одной рукой за балку, принялся загребать другой и подрабатывать ногами, но результат был нулевой. Боясь, как бы течение не унесло меня прочь, я подтянул ноги и резко оттолкнулся от балки. До кустов, казалось, было рукой подать, однако несмотря на все мои усилия, меня относило течением. Я подумал, что намокшие башмаки сейчас потянут меня на дно, и замолотил руками по воде. Когда я в очередной раз поднял глаза и увидел, что берег приближается, то еще наддал в панике отяжелевшими ногами и, в конце концов, доплыл. Я повис на плакучей иве, не имея сил подтянуться, но по крайней мере знал, что уже не утону. Все это время, пока держался за балку, я не верил, что утону. Опустошенный, с ноющими от усилий животом и грудью, я вцепился в ветки и затаился. Когда неприятные ощущения прошли, я подтянулся и снова взял паузу, хватаясь за какой-то кустарник. После чего, продравшись сквозь ветки ивы, я все-таки выполз на берег. Еще не совсем рассвело. Вокруг не было ни души. Я растянулся на земле, вслушиваясь в шум реки и дождя.
