Отдышавшись, я встал и пошел по берегу. Я знал, что моста через реку не будет до самой Латизаны. Сейчас я находился примерно напротив Сан-Вито. Встал вопрос о дальнейших действиях. Я направился к оврагу, спускавшемуся к реке. Хотя место было безлюдное, я спустился в овраг и, прикрытый какими-то кустами, стащил ботинки и вылил из них воду. Потом снял китель и, вынув из внутреннего кармана бумажник с насквозь промокшими документами и деньгами, хорошенько его отжал. Снял штаны, рубашку, нижнее белье и тоже отжал. Всего себя обшлепал и растер, после чего снова оделся. Пилотку я где-то посеял.
Прежде чем натянуть китель, я срезал с рукавов суконные звездочки и спрятал их во внутренний карман вместе с намокшими, но вполне пригодными купюрами, предварительно их пересчитав. Три тысячи лир с мелочью. Влажная одежда липла к телу, и я похлопал себя по предплечьям, чтобы разогнать кровь. Я решил, что в трикотажном белье не простужусь – главное, двигаться. Пистолет у меня отобрали, и пустую кобуру я спрятал под китель. Оставшись без плаща с капюшоном, я мерз под дождем. Я пошел по берегу канала. При дневном освещении местность выглядела промозглой, болотистой и унылой. Голые вымокшие поля. Вдалеке торчала колокольня. Я выбрался на дорогу. Увидев приближающийся отряд, я захромал по обочине; они прошли мимо, меня проигнорировав. Это был отряд пулеметчиков, который направлялся в сторону реки. Я пошел дальше по дороге.
За день я пересек Паданскую равнину. Под дождем эта низменность кажется совсем плоской. Еще до моря тебя ждут соленые топи. Дорог там совсем мало, и все они ведут вдоль устья реки к морю, а чтобы пересечь местность, надо идти по тропам вблизи каналов. Идя на юг, я пересек две железнодорожные ветки и множество троп, и, наконец, дорога вывела меня к полотну, огибавшему очередную топь. Это была главная ветка, соединявшая Венецию и Триест, с высокой мощной насыпью, основательным земляным полотном и двухколейкой. В отдалении, на остановке по требованию, я заметил караульных. Еще дальше был мост через речку, впадавшую в заболоченный водоем. У моста также стоял караульный. Идя через поля на север, я видел, как по этой ветке прошел поезд, долго находившийся в поле зрения на открытой плоской равнине, и я предположил, что он идет из Портогруаро. Я залег за насыпью, отслеживая движение поездов в обе стороны и посматривая на охранников. Солдат, стоявший у моста, прогулялся вдоль путей в мою сторону, развернулся и пошел обратно. Я лежал, голодный, и ждал поезда. Тот, который я видел ранее, был такой длинный, что паровоз с трудом его волочил, и я подумал, что наверняка смог бы запрыгнуть на ходу. Я уже почти отчаялся дождаться проходящего, когда он вдруг показался. Паровоз медленно надвигался на меня, увеличиваясь в размерах. Я бросил взгляд на караульного. Он шагал по мосту в мою сторону, но по противоположной стороне колеи. Значит, поезд скроет меня из виду. Паровоз приближался, с натугой таща длинный состав. Я знал, что вагоны должны охраняться, но пока никого не заметил – впрочем, я старался особенно не высовываться. Паровоз со мной поравнялся, пыхтя нешуточно, я увидел машиниста и, выждав немного, поднялся во весь рост. Если охранники поглядывают из вагонов, то лучше мне открыто стоять на насыпи, не так подозрительно. Мимо проплыло несколько закрытых товарных вагонов. За ними я увидел низкостенный открытый вагон, так называемую гондолу, сверху покрытую брезентом. Пропустив его мимо себя, я запрыгнул на ступеньку, подтянулся за поручни и угнездился на буфере между «гондолой» и прикрывающим меня сзади товарным вагоном. Вряд ли меня кто-то успел заметить. Держась за поручни, я сел пониже и опустил ноги на сцепку. Мы подъезжали к мосту, и я вспомнил про караульного. Он оказался совсем мальчишкой в сползающей на глаза каске. Наши взгляды встретились. Я окатил его волной превосходства, и он отвернулся. Видимо, подумал, что я в составе поездной бригады.
Я посмотрел ему вслед. Пока он с озабоченным видом присматривался к следующим вагонам, я решил проверить, как крепится брезент. Через веревочные кольца был пропущен шнур. Я достал нож, перерезал шнур и пошарил под натянувшимся мокрым брезентом. Рука нащупала жесткие округлые выступы. Я бросил взгляд вперед. Из товарного вагона высунулся охранник, но смотрел он перед собой. Я выпустил поручни и нырнул под брезент. Я обо что-то ударился лбом, набив огромную шишку, и лицо стала заливать кровь, но я все равно пробрался внутрь, лег на пол, потом развернулся и снова закрепил веревочное кольцо.
