Мы поднялись в отель и дошли до бара. У меня не было желания снова пить в такую рань, поэтому я поднялся наверх. В нашем номере коридорная как раз закончила уборку, а Кэтрин еще не вернулась. Я прилег на кровать и старался ни о чем не думать.
Потом пришла Кэтрин, и все встало на свои места. Внизу нас дожидалась Фергюсон. Она пришла на ленч.
– Ты ведь не против? – спросила Кэтрин.
– Нет, – ответил я.
– Милый, что-то случилось?
– Сам не знаю.
– Я знаю. У тебя ничего не осталось. Только я, а я взяла и ушла.
– Точно.
– Прости, милый. Я понимаю, как это ужасно – когда вдруг у тебя ничего не остается.
– Моя жизнь всегда была чем-то заполнена, – сказал я. – А теперь, если тебя нет рядом, у меня больше ничего нет.
– Но ведь я буду с тобой. Я ушла всего на пару часов. Неужели ты не мог себя ничем занять?
– Я поехал с барменом на рыбалку.
– Ты получил удовольствие?
– Да.
– Не думай обо мне, когда меня нет рядом.
– Так я поступал на фронте. Но тогда мне было что делать.
– Отелло, оставшийся без войска, – подразнила она меня.
– Отелло был мавром, – сказал я. – К тому же я не ревнив. Просто я так тебя люблю, что все остальное не существует.
– Обещаешь быть пай-мальчиком и быть обходительным с Фергюсон?
– Я с ней всегда обходителен, если она меня не костерит.
– Будь с ней обходительным. Сам подумай, у нас столько всего, а у нее ничего нет.
– Не думаю, что ей нужно то, что есть у нас.
– Такой умный мальчик и так мало понимает.
– Я буду с ней обходителен.
– Не сомневаюсь. Ты ведь такой милый.
– Она же не останется после ленча?
– Нет. Я от нее избавлюсь.
– И мы придем сюда?
– Конечно. А чего, по-твоему, я хочу?
Мы спустились вниз. На Фергюсон огромное впечатление произвел отель и великолепие ресторана. Хороший ленч мы сопроводили двумя бутылками белого капри. Граф, войдя в ресторан, отвесил нам поклон. С ним была племянница, чем-то напомнившая мне мою бабушку. Я рассказал про него девушкам, и Фергюсон мой рассказ изрядно впечатлил. Несмотря на то что роскошный отель был практически пустой, кормили нас хорошо, вино было отличное, и после двух бутылок все пребывали в прекрасном расположении духа. Кэтрин не надо было ничего другого. Она выглядела счастливой. Фергюсон развеселилась. И мне было хорошо. После ленча Фергюсон ушла в свою гостиницу. Сказала, что хочет прилечь после такого застолья.
Под вечер к нам в номер постучали.
– Кто там? – спросил я.
– Граф Греффи спрашивает, не сыграете ли вы с ним в бильярд.
Я достал наручные часы, положенные под подушку.
– Милый, ты хочешь пойти? – прошептала Кэтрин.
– Да надо бы. – Часы показывали четверть пятого. Я крикнул посыльному: – Скажите графу, что в пять часов я буду в бильярдной.
Без четверти пять я поцеловал Кэтрин и пошел в ванную комнату одеться. Завязывая галстук, я поглядел в зеркало и показался себе странным в гражданской одежде. Я подумал, что надо бы еще прикупить рубашек и носков.
– Ты надолго уходишь? – спросила Кэтрин. Она лежала такая красивая. – Не подашь мне щетку?
Я наблюдал за тем, как она расчесывает волосы, наклонив голову так, чтобы они падали с одной стороны. За окном было темно, а свет от лампы над изголовьем играл на ее волосах, шее и плечах. Я подошел и поцеловал ее, держа за руку, в которой была щетка, а ее голова откинулась на подушку. Я целовал ее шею и плечи. От избытка любви у меня кружилась голова.
– Я не хочу уходить.
– И я не хочу, чтобы ты уходил.
– Тогда я не уйду.
– Нет. Иди. Это же ненадолго, ты скоро вернешься.
– Мы поужинаем здесь.
– Иди же и возвращайся.
Я застал графа в бильярдной. Он отрабатывал удары и выглядел таким тщедушным при свете лампы над столом. Чуть поодаль, на ломберном столике, стояло серебряное ведерко со льдом, из которого торчали горлышки двух неоткупоренных бутылок шампанского. Увидев меня, Греффи разогнулся и пошел мне навстречу с протянутой рукой.
– Я так рад, что вы здесь. Вы любезно согласились со мной сыграть.
– Вы любезно меня пригласили.
– Как ваше здоровье? Я слышал, что вы получили ранение при Изонцо. Надеюсь, вы полностью оправились.
– Вполне. А вы здоровы?
– О, я всегда здоров. Но старею. Я стал замечать признаки старости.
– Не может быть.
– Да. Назвать вам один? Мне легче говорить по-итальянски. Я стараюсь себя дисциплинировать, но стоит мне устать, как я перехожу на итальянский. И я понимаю, что старею.
– Мы можем говорить по-итальянски. Я тоже немного уставший.
– Но если вы устали, то вам будет легче говорить по-английски.
– По-американски.
– Да. По-американски. Пожалуйста, говорите по-американски. Роскошный язык.
– Я практически не встречаю американцев.
– Вы, вероятно, по ним скучаете. Человек скучает по соотечественникам и особенно соотечественницам. Знаю по собственному опыту. Сыграем, или вы слишком устали?
– Не так уж я устал. Я скорее пошутил. Какой гандикап вы мне дадите?
– Вы много играли в последнее время?
– Вообще не играл.
– Вы хорошо играете. Десять очков из ста?
– Вы мне льстите.
– Пятнадцать?
– Хорошо, но вы у меня выиграете.
– Играем на деньги? Вы же предпочитаете играть на деньги?
– Пожалуй.
