Еще одним аспектом нефтегазового государства становятся корпорации, единственным смыслом существования которых являются поставки ископаемого топлива. Компании, занимающиеся разведкой, добычей, переработкой и транспортировкой нефти и газа, прочно встроены в политические структуры государства в любой стране, где существует нефтяная промышленность. То же самое относится и к крупномасштабным инфраструктурным проектам, связанным с управлением ресурсами ископаемого топлива и/или его потреблением. По поводу трубопроводных систем и нефтехимических промышленных комплексов особого пояснения в данном случае не требуется, однако существуют и менее очевидные инфраструктуры петрогосударства. Рассмотрим, например, каким образом застройка городов стимулирует постоянное использование ископаемого топлива. В XX веке от плотности городской среды, соразмерной пешеходам и велосипедистам, отказались в пользу разрастания городов, для передвижения по которым требуются автомобили. Одновременно сдерживалось развитие энергоэффективного общественного транспорта – приоритет перед ним получили неэффективные частные средства передвижения. Вспомним, как с 1920-х по 1950-е годы в США ради расширения автомобилизации выводились из эксплуатации и искоренялись прекрасно функционировавшие трамвайные сети. В результате произошла перепроектировка городов, нацеленная на потребление большего объема нефти. Этот процесс оказался встроен в начавшийся по всему миру всплеск строительства скоростных магистралей, которые расширили возможности перемещения между городами на автотранспорте, бросив вызов сетям железных дорог в качестве системы перемещения товаров и людей. Автомобильная инфраструктура стала неотъемлемой характеристикой петрогосударства.
Вероятно, наиболее впечатляющим примером симпоэзиса – сотворческой активности – петрогосударства является взаимозависимость нефти и военной мощи. Согласно знаменитому определению государства у Макса Вебера, этот институт есть «человеческое сообщество, которое внутри определенной области… претендует (с успехом) на монополию легитимного физического насилия» [Вебер 2020: 43]. С первых десятилетий XX века применение физической силы – как легитимное, так и нелегитимное – все более принципиально переплеталось с нефтью. В 1940-х годах сформировалась взаимоусиливающая система отношений между нефтью, оборонной промышленностью, военной техникой и государственной властью – цепочки поставок и институциональная логистика этой системы охватили весь земной шар [Belcher et al. 2020]. Строго говоря, доминирование американской и советской империй в этой системе осуществлялось за счет их совместного присутствия в различных горячих точках холодной войны. Однако это имперское петрогосударство заодно явно превышало – и продолжает превышать – соображения национальной обороны, действуя в соответствии с собственными интересами, которые олицетворяют покрытые туманом транснациональные корпорации наподобие компании
