В интенсивном политическом сопротивлении ликвидации режима петрогосударства обнаруживаются усиливающие конструкции, опирающиеся на второй инфраструктурный слой ископаемой геронтократии – петропривычки (petrohabits). Возможно, это самый вездесущий из всех трех перечисленных ранее уровней, так или иначе затрагивающий практически все живое на нашей планете. В то же время он является менее плотным и более подвижным, а стало быть, более податливым к усилиям по его трансформации, нежели петрогосударство. Под привычками я подразумеваю нечто большее, чем повторяющиеся индивидуальные способы поведения. Как утверждал французский социолог Пьер Бурдьё, привычки всегда имеют социальный и политический характер. Привычки мышления и действия наследуют и выражают те или иные социальные среды и классовые позиции. Например, определенные вкусы в еде, искусстве или музыке кое-что сообщают о вашем происхождении. У ребенка врачей формируется определенное «чувство игры», связанное с профессиональной жизнью медиков, благодаря постоянному нахождению в этом социальном мире с детских лет. Это чувство представляет собой социальное преимущество, которое впоследствии может помочь ребенку воспроизвести жизненную траекторию родителей; между тем для детей актеров, бухгалтеров или строительных рабочих характерны иные подобные ощущения. Социальное преимущество не является идеальной репродуктивной системой – она больше напоминает вероятность того, что приобретенные навыки действия и мышления позволят тому, что получено в наследство, превратиться в будущие возможности. Бурдьё полагал, что привычки (habits) – или, в его терминологии, «габитус» (habitus) – передаются почти бессознательно, а зачастую происходит их натурализация: «просто дела обстоят именно так». Суждения о заслугах окрашены классовой тональностью. Например, если ребенок рабочих не демонстрирует хороших результатов в школе, где ожидается и поощряется иной тип габитуса, то в этом учебном заведении скажут, что ребенок изначально был не слишком одарен в интеллектуальном плане (либо что его развитие, к сожалению, сдерживает обстановка в доме). А в семье ребенка в ответ на это скажут, что академические учреждения – это пустая трата времени, больше подходящая для идиотов, которые не умеют работать руками. «Любая успешная социализация, как правило, склоняет агентов к сотрудничеству с собственной судьбой» [Bourdieu 1988: 216].
Петропривычки представляют собой успешную социализацию при помощи доминирующей петрополитики, воспроизводство «чувства игры», характерного для петрокультуры. Как отмечалось в предыдущем абзаце, габитуальная основа петрокультуры характеризуется многообразием, однако она воспроизводит специфический набор ориентаций, имеющих ключевое значение для петрополитики: постоянное движение без цели, постоянное потребление без насыщения, постоянное расходование энергии без понимания или истощения. Мобильность, потребление и расходование – все это осуществляется по привычке, как цель в себе. Разумеется, порой у петропривычек появляется дополнительное самооправдание в виде обращения к абстрактным принципам наподобие «свободы» или «нации».
Поскольку фоссилизация в виде петрокультуры получила широкое распространение (в особенности на Глобальном Севере), может сложиться впечатление, будто проще определить, что не относится к петропривычкам, нежели дать их положительное определение. В такой постановке вопроса присутствует доля истины. Обращаясь к поразительному разнообразию предметов, произведенных из нефтяных полимеров, которые были перечислены в предыдущей главе, можно с большой долей вероятности утверждать, что мы будем ежедневно путешествовать по их миру. Писать ручкой из пластика – это тоже своего рода петропривычка, равно как и употреблять пищу, доставленную на грузовике из другой части страны, и оставлять кондиционер или отопление работать на полную мощность, пока вас нет дома.
