Несмотря на то что сегодня ни одно национальное государство не реализует глобальные военные операции и амбиции в таких же масштабах, как США, почти все правительства располагают вооруженными силами или спецслужбами, чьи оборонительные и наступательные действия принципиально зависят от нефти. И даже тем странам, которые не содержат собственных вооруженных сил, обычно приходится принимать принудительную стандартизацию ископаемого топлива, чтобы иметь возможность поддерживать сбалансированные экономические отношения со своими соседями. Например, Исландия не имеет постоянной армии и добилась примечательных успехов в декарбонизации своей системы теплоснабжения за счет перехода на геотермальную энергию. Однако в глобальной транспортной отрасли геронтократические формы зависимости от пройденного пути никуда не делись, поэтому полная декарбонизация Исландии не удалась: в стране по-прежнему потребляются значительные объемы нефтепродуктов, необходимых для функционирования автомобильного транспорта и обслуживания авиационной и судоходной отраслей, которые связывают Исландию с остальным миром.
Между тем для большинства стран последствия симпоэзиса нефти и военной мощи заключаются в том, что интересы властей и нефтяной промышленности, как правило, сращиваются за рамками сферы политических дискуссий. Государственное управление попросту подразумевает, что интересы нефтяной отрасли совпадают с интересами общества в целом. Даже сейчас, когда тесные отношения между нефтью и политической властью привлекают все более пристальное внимание в связи с климатическими изменениями, мы наблюдаем активное отстаивание статус-кво, которое в большинстве стран чаще приводило к политическому тупику, нежели к подлинному прогрессу в области декарбонизации. В одних случаях доводы в пользу необходимости сохранения экономики, основанной на нефти, сосредотачиваются на национальной безопасности, в других – на рабочих местах, в третьих – на технологической надежности, а порой подобные аргументы демонстрируют тихий фатализм инерции. Нефтяная индустрия обладает не только исключительным богатством, но и исключительным политическим влиянием – ей известно, что именно она обеспечивает все до единой стороны модерна, поэтому нефтяная отрасль не боится предупреждать незадачливых политиков об опасностях нарушения взаимовыгодных договоренностей. Не оставляя ничего на волю случая, нефтяная индустрия также активно участвует в злокозненных кампаниях по дезинформации и закулисном лоббировании, нацеленных на то, чтобы любые законы или политические решения, потенциально способные навредить интересам ископаемого топлива, тормозились, лишались реальных рычагов, а в худшем случае выхолащивались.
Очень медленно, но ситуация начинает меняться: режим петрогосударства не является ни абсолютным, ни неуязвимым. Однако необходимо признать, что петрогосударство представляет собой самый глубокий и наиболее неподатливый уровень грязной инфраструктуры, будучи той смертоносной жижей, которая лежит в основании ископаемой геронтократии. Петрогосударство выступает самым эффективным гарантом продления существования петрокультуры, несмотря на то что она несет с собой экоцид. Чтобы избежать ее пагубного влияния, требуются неослабевающее внимание и целенаправленные действия. В силу той же самой причины демонтаж петрогосударства должен стать нашей главной политической задачей для движения вперед.
