- Нет, конечно. Всегда хочется чего-то лучшего. Но только как бы не потерять и то, что имеем. Уходящий глава района Сахненко - неплохой мужик, толковый руководитель. Правда, он мало что сделал. Но ведь и зависело от него немногое. Хорошо и то, что не дал вконец раздербанить район, не пустил хитрых инвесторов-"варягов" на лакомые пригородные земли. Вы же знаете, наверно, что здесь хотели сначала построить вредный мусороперерабатывающий завод, затем - огромный оптово-розничный молл, причём в обоих случаях таким образом, чтобы районный бюджет от этого почти ничего не получил. Сахненко "варягам" воспрепятствовал, хотя ему, понятное дело, пытались "дать на лапу". Ну они и ушли туда, где местные руководители более сговорчивые. А теперь нас хочет захватить банда юристов с Костериным во главе. Это просто ужас, что пишет он в своей газетёнке! Обзывать председателя районной Думы Елизавету Ивановну Анчишину блудницей - это же ни в какие ворота не лезет! Ну ладно ещё, когда трезвонят о том, что Сахненко и ваш редактор Застровцев приходятся друг другу сватами. Так оно и есть, хотя чем же виноваты отцы, если их дети полюбили друг друга и сочетались браком?
- Странно, что Костерин не трогает в своей газетке Жоголева...
- Это потому что он реалист: понимает, что Жоголев почти наверняка станет главой района и что с ним ещё придётся работать. Куда пойдёт наш громовержец, если районная власть не продлит ему аренду помещения для адвокатской конторы? Для меня странно другое: почему ваша "Новь" ничего не пишет ни о Жоголеве, ни вообще о выборах? Всё-таки Жоголев из команды Сахненко. Разве вы не заинтересованы в том, чтобы район возглавил ваш человек?
- Для меня самого это странно... - пробормотал Каморин в замешательстве, а уже в следующий миг ему пришло в голову возможное объяснение: не в том ли всё дело, что Жоголев не захотел связать себя обязательствами перед Сахненко и людьми из его команды?
Оба спутника замолчали и задумались. Каморин думал о том, что политическая реклама в издании "свата" Жоголеву, пожалуй, только навредила бы. Да и не нужна ему агитационная "раскрутка", если местные селяне и так за него. Их всё-таки больше, пусть и ненамного, чем жителей райцентра. Последние, напротив, падки на предвыборные приманки, потому что в большинстве своём давно оторвались от земли, работают в городе и не имеют собственного мнения о районных делах...
Машина подкатила к току - площадке в поле с навесом на деревянных столбах от непогоды. В стороне от навеса, под открытым солнцем, прямо на голой земле лежали пшеничные бурты, вокруг которых стояли молодые бабы и ворошили, перекидывали зерно лопатами с широкими фанерными совками, похожими на те, какими убирают снег, но только без металлической кромки по краям. Чем-то эти работницы напомнили ему гипсовых "девушек с вёслами" из парка его детства. Казалось, они гребли в золотистых волнах. Впрочем, сваленное на землю жито походило и на раскалённые солнцем, дышащие жаром пустынные дюны. Каморину при виде истомлённых зноем женщин стало неловко за свою чистую одежду и никому здесь ненужную цель своего визита.
Бригадир выскочил из машины и затрусил по направлению к оранжевому зерновозу-"КамАЗу", который только что выгрузил зерно и уже отъезжал.
- Постой! - заорал он издалека. - Постой, Михаил! Тут для тебя пассажир!
Зерновоз затормозил, из его кабины высунул свою голову тёмный от загара, как мулат, немолодой водитель с жидкими, светлыми, наполовину выгоревшими, наполовину седыми волосами.
- Подбрось корреспондента к Наумову, - уже тише продолжал бригадир, но так, что Каморин по-прежнему слышал каждое его слово.
- А что за газета? "Ордатовская правда"? - поинтересовался водитель.
- Нет, всего лишь "Новь" - наш районный "брехунок"...
Каморин почувствовал, что лицо его становится горячим. Вот, оказывается, как простой народ называет его газету! Ах, как неприятно! Дожив почти до старости, он так и не научился легко переность мелкие уколы самолюбия. Впрочем, свою скверную репутацию "районка" получила задолго до него. Так что чёрт с этим!.. Не дожидаясь, когда его позовут, он вышел из "Нивы" и подошёл к зерновозу.
- Садитесь! - вежливо-равнодушно сказал Михаил, распахивая дверцу своей кабины.
В пути Каморин почувствовал, что водитель скучает и не прочь потрепаться. И на самом деле тот без наводящих слов заговорил заговорил о своём директоре: о том, какой он хороший руководитель, как старательно вникает во все производственные вопросы, всегда заметит успех в работе и поощрит за него, а если иной раз и накажет, то справедливо, не обидно. К тому же не гребёт под себя: в ведомостях на выдачу зарплаты его заработки не самые высокие. Лучшие механизаторы в страду зарабатывают больше...
