Неожиданно грохот прекратился. Комбайн остановился. Каморин с удивлением огляделся по сторонам и в полусотне метров увидел другой стоящий комбайн, возле которого возился низкорослый парень в чёрной футболке с белёсыми пятнами от высохшего пота. Наумов открыл дверцу кабины и закричал:
- Эй, что там у тебя!
- Сломался контрпривод молотилки! - отозвался парень.
- Пойду посмотрю, - буркнул Наумов, вылезая из кабины.
Каморин решил, что нет смысла ждать комбайнёра и потом снова трястись в душной кабине. Он спрыгнул на землю и зашагал по рыжей, колкой стерне только что скошенной полосы к началу поля, где проходила грунтовая дорога. Там сейчас была видна какая-то странная, несуразно длинная машина. Чуть позже, подойдя ближе, он разглядел, что это фургон "Бычок" с прицепленной к нему большой тележкой в виде платформы без бортов, накрытой брезентовым навесом. Затем он различил установленные на тележке две скамьи и стол. На его глазах две женщины в синих халатах вышли из фургона, поднялись на тележку и начали что-то расставлять на столе. Он догадался, что это передвижная столовая, которая привезла комбайнёрам обед.
Трапеза в поле! Быть может, для селян это дело самое обыкновенное, но он такое видел впервые. Наверняка и многие жители райцентра, не связанные с сельским хозяйством, не представляют себе, как организовано питание механизаторов во время страды. Об этом, несомненно, стоит рассказать. Каморин направился к женщинам, что хлопотали вокруг стола на металлических ножках, привинченных к платформе тележки. Одна из женщин, лет сорока, с круглым лицом и светлыми бровями, разливала по тарелкам дымящийся борщ, а другая, молодая, с чёрными прядями, выбившимися из-под белой косынки, раскладывала возле каждой тарелки прямо на клеёнку куски хлеба.
- Здравствуйте, я из "Оржицкой нови", - начал Каморин, подойдя к женщинам. - Еду вы доставляете из Лубновки?
- Нет, кухня у нас поближе, в лагере механизаторов, рядом с током, - ответила старшая женщина. - Там народу много, всех надо кормить.
- Сколько стоит обед?
- Работникам он обходится в половину себестоимости - пятьдесят рублей. Наличными они не платят. Просто каждый месяц из их зарплаты удерживается плата за обеды. А ужинают они бесплатно.
Каморину пришла в голову мысль о том, что женщины могут подумать, будто он напрашивается на обед. Смущённый, он отошёл в сторону, хотя ему на самом деле хотелось есть. Между тем механизаторы заметили прибытие передвижной столовой и устремились к ней, оставив свои машины. Один за другим они поднялись на тележку и заняли места за столом. Ели они неторопливо, переговариваясь между собой. Каморин подумал о том, что для них, одиноких в своих кабинах чуть ли не круглые сутки, общение сейчас столь же важно, как еда. Завистливо наблюдая за обедающими, он придумал концовку к своему репортажу с поля: "Так вкусна нехитрая снедь для тех, кто начал свой рабочий день ещё на заре. Для них, хлеборобов, исполнены особого смысла древние слова: "Хлеб наш насущный даждь нам днесь..."
Каморину вдруг показалось очень привлекательным и даже уютным это поле с его дальней лесополосой, плодородной, ухоженной почвой и хорошо налаженным трудом и бытом земледельцев. Особенно радовало его глаз и что-то, казалось, шевелило в памяти относительное многолюдье здешних работников. Он вдруг живо представил себе, как трудились когда-то крестьяне, его предки, на своих небольших наделах размером этак с полдюжины десятин, то есть что-то около нынешних пяти-шести гектаров. Это же, в сущности, всего лишь клочок земли длиной, допустим триста метров, а шириной - двести, на котором легко можно было не только видеть соседей, которые одновременно с тобой пахали, сеяли или убирали урожай, но даже слышать, что они пели. Весело было, наверно, в ту пору в поле, когда там трудилась вся прежняя, многолюдная деревня!..
Подъехал очередной зерновоз - оранжевый "КамАЗ". Водитель, сорокалетний крепкий мужик с насупленным взглядом воспалённых глаз, остановился возле самой передвижной столовой. Каморин сразу кинулся к нему с просьбой подвезти до тока. Уже зная, наверно, о заезжем корреспонденте, тот молча кивнул в знак согласия. Каморин мгновенно забрался в кабину "КамАЗа".
- Дождь будет, - помолчав, сказал водитель.
- Почему так думаете?
- Да вот чудище залетело, - водитель указал взглядом на тёмный мохнатый комочек, с жужжанием возившийся на тонированном козырьке верхней части лобового стекла. - Шмели всегда летят в окна перед дождём. И небо какое - всё заволокло тучами. Хотя с утра было чистое...
- Так это беда для вас! В раскисшем поле комбайнам делать нечего!
- Нет, в сущности, не беда. Все замучились уже работать днём и ночью. Хоть бы денёк отдохнуть! А больше всё равно не получится: в эту пору затяжных дождей не бывает, солнце скоро всё высушит...
