Слушая это, Каморин кивал в знак сочувственного внимания и думал о том, что наверняка Енютин является единственным учредителем своего ООО и получает всю прибыль от его деятельности как личный предпринимательский доход. Так что его имя в ведомостях вместе с простыми работниками, притом с не самой высокой зарплатой - всего лишь дань советским традициям. Хотя в газете о таком примере "скромности" упомянуть всё-таки стоит: будет дополнительный штрих к положительному образу директора хорошего хозяйства. Хитрый "жук" этот Енютин!
Поле, на котором трудилось звено Наумова, оказалось дальним: путь до него занял почти полчаса. Хотя и ограниченное справа лесополосой, оно всё-таки выглядело целым пшеничным морем, по которому размеренно, плавно, будто корабли, шли смежными курсами четыре комбайна, опережая друг друга на сотню метров. С интервалом в несколько минут один из них останавливался и включал мигалку над своей кабиной, подавая сигнал о том, что бункер полон. Тогда к комбайну подъзжал зерновоз, такой же оранжевый "КамАЗ", и забирал в свой кузов зерно, которое сыпалось из "хобота" выгрузного шнека. Ближайший комбайнёр хорошо просматривался в своей кабине: это был парень лет под тридцать с недавно выбритой головой и торчащими ушами, в синей выгоревшей футболке. На прибывших он бросил только беглый взгляд и тотчас снова опустил его долу, весь, казалось, поглощённый наблюдением за тем, как мерно стрекочущая жнейка его комбайна срезает и "заглатывает" колосья, сухие, очень светлые, как бы выцветшие под жарким солнцем.
- Наумов третьим идёт, - сказал водитель Каморину, остановив машину на краю поля. - Вы подождите его здесь, а я сейчас буду забирать зерно из бункеров и затем поеду на ток.
Каморин вышел из машины и дождался подхода комбайна "Дон", управляемого своим будущим героем, которого разглядел в его кабине не без удивления: тот выглядел худым, измождённым, почти стариком, с заострившимися чертами усталого лица, тёмными впадинами глаз и белой тряпой на голове, повязанной в виде банданы.
- Василий Григорьевич, я к вам из газеты! - закричал ему Каморин, махая рукой.
Тот всмотрелся в нежданого гостя, остановил комбайн, открыл дверцу кабины и переспросил:
- Откуда? Из газеты? Из "Нови"? Если хотите поговорить, залезайте в кабину! Стоять мне некогда!
- Но мне ещё нужно сфотографировать вас...
- Фотографируйте, только быстрее!
Каморин достал из сумки свой недорогой "Canon" и поспешно сделал два снимка. Как только он забрался в кабину, в которой терпко пахло машинным маслом, комбайн пришёл в движение. Всё вокруг завибрировало так, что трудно было стоя сохранять равновесие, а второго сиденья для визитёра не оказалось. Каморин почувствовал себя внутри жарко нагретой солнцем, гремящей жестяной банки, катящейся по камням. Стараясь перекрыть грохот металла, он громко, насколько хватило голоса, спросил Наумова о том, как идёт уборка. Тот помедлил с ответом, продолжая зорко смотреть на ползущую навстречу полосу ещё не сжатой пшеницы, часто кося одним глазом на окошко бункера в правой части кабины, в котором был виден уровень намолоченного зерна. Наконец, выдержав долгую паузу, тоже явно на пределе голоса комбайнёр ответил:
- Приятно, когда урожай, как в этом году, когда зерно хорошо сыпется в бункер...
"Неужели ему на самом деле приятно сидеть весь день в раскалённой кабине, которая кажется адом?" - с удивлением подумал Каморин и прокричал новый вопрос:
- Но работать-то тяжело?
- Да, приходится каждое утро подниматься в четыре, через пятнадцать минут отправляться в поле и потом сидеть в этой кабине до полуночи, - заорал Наумов в ответ, делая частые паузы для того, чтобы набрать побольше воздуха. - Но мы, селяне, к такому труду привычные. Хлеб ведь убирать надо. Если не мы, то кто же? Плохо только, что техника очень изношена. Чуть ли не каждый год разбираем один комбайн на запчасти...
- Зато платят вам, наверно, хорошо?
- Мне обещали за сезон сто тысяч. Ведь не обманут же? - даже сквозь грохот металла в голосе комбайнёра Каморину послышалось сомнение. - Но только нужно ещё дожить до конца сезона, не помереть в этой кабине. Такое с нашим братом порой случается...
Каморин сообразил, что по ведомостям Енютин ежемесячно выплачивает своим механизаторам только аванс, какой-то минимум для выживания, а основное вознаграждение, на которое они рассчитывают, выдаёт после уборки и продажи урожая. И в том случае, если цены на зерно сильно упадут, обещанного можно и не получить... Новых вопросов он задавать уже не стал, постеснявшись донимать ими человека, который давно недосыпает. Наверно, именно из-за этого комбайнёр и его товарищи кажутся в своих кабинах торжественно-сосредоточенными, ушедшими в себя, отрешёнными от мира, а на лицах их лежит серая тень усталости. В принципе, услышанного было вполне достаточно для репортажа. И заголовок, пусть немудрящий, но зато точный, вдруг сам пришёл в голову: "Нелегко, но к труду мы привычные". Это слова самого Наумова.
