- Так он моложе меня лет на десять и здоровее. Да ещё с ним постоянно ходят его молодые сотрудники-адвокаты - все ребята крепкие. И статус у него солиднее моего: он и издатель собственной газеты, и руководитель адвокатской конторы, и кандидат на должность главы района. А ещё, говорят, за ним стоит Гомазков, то есть вся судебная система региона. Нет, против лома нет приёма...
- И на кого же оставляете редакцию?
- Да вы словно причитаете: "И на кого-то нас бедных покинул!" Свято место пусто не бывает. Комитет по печати пришлёт кого-то. Или назначит какого-нибудь местного "кадра". Гузееву, скорее всего.
- Гузеева выживет нас всех...
- Ну это ещё неизвестно, кто кого выживет... Да и зачем ей вас выживать? Вы же вместе работали и не конфликтовали, насколько я помню. А потом, вы же давно достигли пенсионного возраста, Зоя Михайловна! Как и Татьяна Андреевна! Сколько можно работать! Мне уже трудно было вас прикрывать. Меня частенько спрашивали в комитете по печати и районной администрации: "Что это у вас ответственному секретарю почти семьдесят лет?" Ну я старался, как мог, защитить вас: мол, Зоя Михайловна - единственный у нас сотрудник с журналистским образованием, приехала из Ташкента с дочерью и внуком, которым вынуждена помогать... А мне в глаза смеялись: "Знаем, она получила свой диплом в тысяча восемьсот двенадцатом году!" Я после этого про ваш полувековой стаж не смел упоминать... Что касается Елены Ивановны, то она технический работник, и ей только год до пенсии, её не тронут. Ну а Каморин и Нагорнова здесь без году неделя, их судьба не должна вас волновать...
На щеках Нагорновой вспыхнул гневный румянец. Она кашлянула, решительно встала и покинула приёмную. Каморин поймал на себе вопросительный взгляд секретарши Горшениной. "Мы словно подслушиваем!" - с внезапным смущением подумал он, рывком поднялся и тоже направился к себе.
Оказавшись один, он постарался припомнить то, что слышал от Барахвостовой и Сологубовой о Гузеевой. В своих разговорах они пренебрежительно именовали её Танькой. С их слов Каморин составил представление о ней как о журналистке бесталанной и ограниченной. За ней признавалось единственное достоинство: умение более или менее сносно писать короткие информации. Что же касается "проблемных" статей, то считалось, что темы, аргументы и пафос для них она всегда заимствовала из центральной прессы, дополняя чужую "канву" кое-какой местной конкретикой. И в итоге из-под её пера всегда выходила холодная, конъюнктурная, ходульно-напыщенная писанина, которая имела только формальные признаки "актуальности".
В чём Таньке нельзя было отказать, утверждала Барахвостова, так это в умении плести интриги, от которых доставалось не только рядовым сотрудникам но и, косвенно, самому редактору. Наиболее памятным и горестным случаем такого рода считалось изгнание Виктора Обожина. Это был, если верить подружкам, хронический неудачник, неприспособленный к жизни взрослый ребёнок, который безотказно ездил на задания в самые дальние сёла и являлся, таким образом, "ногами" редакции, то есть своего рода "предтечей" Каморина. За что редактор хвалил его и ставил в пример другим сотрудникам, в особенности Таньке, ужасно не любившей ездить в сёла. И та просто возненавидела беднягу.
Слабым местом Обожина было его пристрастие к спиртному. В редакции знали, что он хорош с утра, на свежую голову, а к вечеру всегда незаметно набирался. Порой эта его особенность оказывалась даже достоинством, помогая ему ближе сходиться с героями своих публикаций. Когда его отправляли в село, то обычно он привозил, помимо всего прочего, и материал в рубрику "У фермера в гостях", в котором душевно и с проникновением в суть вещей рассказывал о нелёгком житье-бытье современного крестьянина. И если из подобных командировок он возвращался слегка навеселе, то на это смотрели как на своего рода издержки его профессии. Как же иначе, без совместного распития горькой, разговорить суровых мужиков? Руководству редакции достаточно было принимать по отношению к Обожину простые меры предосторожности, чтобы избегать неприятностей. Прежде всего, его старались не посылать на официальные мероприятия, в особенности во второй половине дня. Благодаря этому Обожин спокойно проработал в "районке" три года.
