Жилин не заметил, как грузно опустился на донышко перевернутого ведра. Дрожащими руками, предчувствуя что-то ошеломительное, он сорвал резинку с пачки писем и начал читать их одно за другим. Все они были отправлены из Воронежа с сентября по декабрь 1985 года, судя по штемпелям на конвертах, и адресованы его жене на Ордатовский главпочтамт до востребования. Каждое послание представляло собой несколько листков малого формата, убористо исписанных незнакомым почерком, мелким и чётким. С азартом следопыта он нетерпеливо вчитался в эти листки - и вдруг его ноги стали ватными, дыхание осеклось. Кто-то писал покойнице Наталье, как любимой женщине! "Жар-птичка", "шалунья" и даже "цветок душистых прерий" - вот так по-восточному витиевато неизвестный негодяй обращался к ней! А она, видимо, поощряла это, раз получала и хранила его письма! И отношения их, видимо, зашли далеко, судя по содержанию посланий, которое можно было выразить несколькими словами: люблю, скучаю без тебя, надеюсь на скорую встречу. Но кто же отправитель?
Все письма были подписаны одинаково: "Твой Сергей". Фамилия автора не встречалась нигде, но кое-какая информация о нём нашлась. Три раза он упоминал о том, что находится в Воронеже в длительной командировке, и называл общих знакомых - сотрудников треста "Ордатовэнергоремонт". Именно там Наталья работала в ту пору экономистом. Вчитавшись, Жилин понял, что Сергей и Наталья были не только любовниками, но и сослуживцами, причём Сергей занимал более высокое служебное положение, чем она. Внезапно Жилина осенила догадка: да это же нынешний хозяин ЗАО "Кредо" Сергей Чермных! В 1985 году он как раз был молодым, недавно назначенным директором треста. Жилин припомнил, что Наталья в те давние годы несколько раз в разговорах о своей работе упоминала директора Чермных.
Следом пришла другая догадка, печальная, шокирующая: не Чермных ли является отцом дочери Ольги, которую Наталья родила в марте 1986 года? Ведь зачата Ольга была в мае или июне 1985 года, когда любовные отношения Чермных и Натальи были, по всей видимости, в самом разгаре. И внешне Ольга, невысокая, плотная, с насмешливыми чёрными глазами, совсем не походила на Жилина, а вот на Чермных - вполне. Даже душевным складом она чем-то напоминала Чермных, насколько Жилин его знал: была жизнерадостной и общительной, что, наверно, подходило для её нынешней роли сельской матушки, супруги настоятеля храма Успения Богородицы в пригородном посёлке Змиево. И ведь всегда, всегда он подозревал неладное, угадывая в Ольге какую-то чужую породу. А теперь всё объяснилось и подтвердилось.
Жилин криво, жалко усмехнулся. В том, что судьба уготовила ему, доживающему последние месяцы, ещё и такой удар, было что-то уж слишком чрезмерное - настолько, что это казалось нарочитым, придуманным, почти театральным эффектом. Он не поверил бы в возможность такого с кем-то другим. Тем не менее это случилось, и именно с ним. И устроила ему это та, кого он всё ещё продолжал любить, - его Наталья. Она действительно любила пошутить, недаром Чермных называл её "шалуньей". Это же именно шутка: череп в старом чемодане, как в гробу. Но это и замогильное признание в том, что она любила другого, от которого и родила. А также в том, что смерть её не была случайной. Но только Наталья, конечно, не рассчитывала на то, что её признание дойдёт до него за несколько месяцев до его собственной смерти. Если бы он не забросил дачу, то старый чемодан привлёк бы его внимание значительно раньше.
Непонятно только, зачем же ей понадобилось делать такое признание. Хотя разве не естественно желание открыть на прощанье правду человеку, с которым прожито много лет? Тем более, что на судьбе дочери Ольги это уже никак не могло отразиться: она взрослая и замужем. Но как же всё-таки должна была Наталья любить этого проклятого Чермных, чтобы носить в себе всё это столько лет и уже совсем немолодой бабой свести счёты с жизнью!..
