Однажды, когда Жилин в сотый или тысячный раз обдумывал все обстоятельства гибели Натальи, ему в голову пришла пугающая догадка: а не покончила ли она с собой? Быть может, она специально села в маршрутку, которая привезла её на северную окраину города, с таким расчётом, чтобы тело её нашли в черте города, а не где-то далеко. Там она вышла и направилась на пустынный пляж, медленно зашла в ледяную воду, а когда почувствовала, что тело немеет от холода, быстро подалась вперёд, погрузила голову и сделала несколько коротких, судорожных дыхательных движений, втянув в лёгкие тяжёлую, гибельную, как ртуть, воду тинистого омута. Никакой записки она, конечно, не оставила: незачем дочери думать, что её мать - самоубийца.
Расспросы Аллы Бобровской не прояснили трагическую историю, однако услышанное от неё не противоречило страшной догадке. Алла о последней встрече с подругой говорила кратко, уклончиво: "Вспоминали молодость..." Жилин хорошо представлял, как чувствительные воспоминания о прошлом, подогретые алкоголем, могли настроить обычно сдержанную Наталью на какой-то горестно-отчаянный поступок. Хотя очень редко, с ней уже случались эмоциональные срывы, со слезами и невнятными упрёками его в чём-то, в каких-то неведомых ему упущениях и грехах.
Мало-помалу он укрепился в мысли о том, что Наталья покончила с собой, и после этого перестал ходить к ней на кладбище, не был там уже года три. Ну а теперь надо было всё-таки сходить в последний раз - проститься перед уже недалёким вечным соединением в одной могиле.
Жилин поехал на кладбище. Там, в зарослях сорных трав, в почти непроходимом нагромождении оград и памятников, он с трудом отыскал слегка покосившуюся гранитную стелу с её портретом. С чёрной, зеркальной поверхности, как бы из своего омута, Наталья смотрела на него умиротворённо, чуть улыбаясь. Он коротко всплакнул и прикоснулся ладонью к холодному камню. И тотчас почувствовал, что её здесь нет, что она где угодно, только не под этим пожухлым ковром из вьюнков, одуванчиков и молочая. С опустошённой душой он пошёл прочь.
Домой он вернулся с чувством мёртвой усталости, с мокрой от пота спиной. Есть ему не хотелось, более того - его мутило при мысли о еде. Но всё-таки он заставил себя немного похлебать старого супа из холодильника. Затем он лёг в постель и сразу провалился в дремоту, в утешительное забытьё.
Наутро, едва проснувшись, он уже знал, что будет делать в этот ещё один отпущенный ему октябрьский день. Он поедет на дачу, посидит там, подышит осенней прохладой, полюбуется багряной листвой, вспомнит прошлое...
На дачу он приехал уже в полдень. Было довольно тепло для октября, но пасмурно и влажно. Трава под плодовыми деревьями, опавшая листва, комья земли - всё было пропитано сыростью. День до странности походил на апрельский, и оттого он вдруг очень живо вспомнил, как приезжал сюда когда-то весной вместе с Натальей. Как приятно было тогда замечать янтарную капель на стволах и ветках и думать о том, что деревья и кусты полны животворящими соками, и предвкушать отрадные труды предстоящего дачного сезона. А сейчас ему горестно и одновременно сладко было думать о том, что до весны он не доживёт и весеннего сада больше не увидит. По старой памяти ему вдруг остро захотелось покопаться в земле, что-то сделать на дачном участке, заброшенном после смерти Натальи.
За лопатой надо было лезть на чердак. Он принёс из неглубокого оврага, по которому проходила граница с соседним участком, спрятанную там за кустами смородины и шиповника деревянную лестницу, приставил её к стене дачного домика и вскарабкался к чердачному окну. Превозмогая слабость и головокружение, он повернул две щеколды, которыми крепилась к стене дома тяжелая ставня, и протолкнул её внутрь сумрачного чердачного пространства, слегка повернув под углом, и затем залез туда сам. Легко отыскав лопату, он хотел уже было спускаться вниз, как вдруг его внимание почему-то привлёк старый коричневый чемодан из фибры, валявшийся на чердаке с незапамятных времён. Кажется, с ним Наталья ещё девочкой ездила вместе с родителями на море и потому хранила эту рухлядь как реликвию своего детства. Что в нём может быть? В другое время едва ли он задался бы таким вопросом, но сегодня, после посещения кладбища, всё, связанное с покойницей, вызывало у него жгучий интерес.
Он открыл чемодан и обомлел, увидев внутри большой рентгеновский снимок черепа и рядом пачку писем, туго стянутую аптечной резинкой. К краю снимка была наклеена полоска бумаги с надписью: "Жилина Н.Е. 25.04.93". Он вспомнил, что в 1993 году Наталья особенно страдала от головных болей, которые мучили её с юности. По всей видимости, невропатолог счёл тогда необходимым провести рентгеновское исследование её головы, от которого и осталась эта рентгенограмма.
