- Да, в экзистенциализме ужас считается одной из основных категорий, причём подчёркивается его немотивированный характер. Хайдеггер рассматривал ужас как фундаментальное философское настроение, помогающее раскрыть последнюю возможность экзистенции - смерть. Впрочем, на своём факультативе наш докладчик в подобные дебри, конечно, не забирался. Вся его задача заключалась лишь в том, чтобы пощекотать нервы слушателям и в особенности слушательницам, заставив их почувствовать, что под оболочкой благополучной обыденности кроется некое ужасное, непознаваемое, метафизическое зло. На мой взгляд, использовать классическую живопись, актёрские приёмы, гвардейский рост и белые штаны для возбуждения мистических настроений и приобретения репутации интересного, модного преподавателя - это просто жульничество и шарлатанство.
- Наверно, гвардейский рост здесь всё-таки не причём, нельзя же его изменить произвольно... А что это за актёрские приёмы?
- Ну это примерно то же самое, что делают тележурналисты для оживления картинки на экране: Комолый махал руками, совершал порывистые движения, таращил глаза, выдерживал эффектные паузы... Как если бы то, что он говорил, не было выучено и отрепетировано перед зеркалом, а только что пришло ему в голову и захватило его самого. Глядя на него, я подумал горделиво, что не опущусь до подобной клоунады. И только недавно понял, что занимался тем же самым, только не столь эффектно.
- Ты слишком суров к себе...
- Нисколько. Философия давным-давно мертва, потому что не имеет собственного предмета познания, и мы, так называемые философы, отрицая это, лишь надуваем щёки и обманываем себя и других. Она имела смысл только в древности, когда в качестве всеобъемлющего знания пыталась объяснить устройство вселенной в условиях неразвитости конкретных наук. Теперь же физика, химия, биология и другие дисциплины с каждым днём всё больше открывают нам законы мироздания, и для философии не остаётся места. Конечно, человека всегда будут занимать мысли о начале всех начал и смысле жизни, но разве не лучше предоставить религии заниматься этим? Ведь только вера в Бога придаёт смысл всему сущему. Не забудем и о том, что в двадцатом веке философия послужила теоретической базой для тоталитарных идеологий, что писания Ницше вдохновляли фашистов и коммунистов, да и меня толкнули на преступление. Смерть философии даёт человечеству надежду на спокойную, счастливую жизнь...
Они ещё помолчали. Затем Каморин нерешительно поднялся:
- Так я пойду?
- Как же ты узнаешь, что я ещё жив?
- Буду звонить тебе на квартиру...
- Правильно! Если я с утра не буду брать трубку, значит помер или попал в хоспис. В обоих случаях можешь идти к следователю. В хосписе я буду уже в таком состоянии, что правоохранители меня не достанут.
Каморин направился к входной двери. Жилин двинулся следом за ним. У самой двери Каморин остановился и обернулся к Жилину. За то мгновение, пока Жилин был вблизи, Каморин успел хорошо рассмотреть его лицо - очень бледное, изрезанное мелкими морщинами, с грязно-серыми пятнами седой щетины, проступившей на щеках и вокруг судорожно сжатого рта. И на этом мёртвом лице вдруг влажно блеснули глаза. Не оттого ли, что они были полны слёз?
Каморин неторопливо спустился, вышел из подъезда в тёмный двор, там обернулся назад, поднял голову и сразу увидел освещённое окно комнаты, в которой только что был. В жёлтом квадрате оконной рамы он разглядел фигуру Жилина и даже, кажется, ощутил его невидимый взгляд. Но уже в следующий миг фигура исчезла. Каморин повернулся и зашагал со двора на улицу.
17
К началу зимы работать Каморину стало ещё тяжелее. Более или менее сносными были для него лишь первые два-три часа за компьютером, а затем он уже не столько набирал тексты своих статей, сколько массировал левую часть головы, морщась из-за почти невыносимой давящей, распирающей боли внутри черепа. Хотя количество заданий как будто уменьшилось, всё-таки выполнять их в урочное время ему никак не удавалось, из-за чего приходилось трудиться в прежнем авральном режиме, днём и ночью, без выходных. Вечером в пятницу восемнадцатого декабря, накануне очередного рабочего уикенда, он был в полнейшем замешательстве: с его головой происходило что-то ужасное, она болела так, что он оказался не в состоянии высидеть полчаса в трамвае, который вёз его домой. Он вышел на полпути и прошёл пешком несколько остановок, после чего прилив крови к голове уменьшился, но только слегка. Он со страхом думал о том, что в предстоящие выходные должен будет сидеть над своим ноутбуком не разгибаясь, чтобы в начале будущей недели сдать два срочных заказных материала: интервью с директрисой ордатовского филиала банка "Коммерсант" об итогах 2015 года и статью о компании "Евроборинг".
