Оба помолчали. Каморину захотелось утешить обречённого. Торопливо, не подбирая слова, он стал высказывать то, что уже не раз мелькало в его сознании, когда он думал о Жилине:
- Вы прожили неплохую жизнь, со вкусом. Погружение в философию - это же прикосновение к вечным истинам, к высокому и прекрасному...
- Так могут представлять себе работу преподавателя философии только люди наивные или равнодушные, - горько усмехнулся Жилин. - Хотя сам я выбрал это поприще, желая именно спокойной и интересной жизни. Думал, отбарабаню учащимся положенную тарабарщину по диалектическому и историческому материализму, которая одна и та же из года в год, и останется у меня много времени на самостоятельное изучение разных интересных философских вопросов. В молодости философия представлялась мне волшебной пещерой, полной загадок и сокровищ, в которой хотелось побродить. Как ни странно, от этой науки меня не отвратил отцовский "Краткий философский словарь" с вклеенными портретами Сталина и прочих основоположников. Скорее напротив. Листая пыльный том в переплете сиреневого цвета, вчитываясь в его краткие, ясные формулировки, похожие на судебные приговоры, я воспринимал историю философии как пёструю летопись тысячелетних поисков и заблуждений, в которой совсем нетрудно разобраться и даже вписать свою страницу. Однако я сильно разочаровался в своём выборе ещё до окончания учёбы на философском факультете...
- Потому что от философии "крыша едет"?
- Именно так. Философия в "чистом" виде, не "причёсанная" для учебников и популярных изложений, - это дремучий лес, в котором чёрт ногу сломит. Как, например, постигнуть смысл ну вот хотя бы такого места в "Феноменологии духа" Гегеля? - Жилин взял со стола томик, раскрыл его и начал читать: "Чистая абстрактная свобода духа для себя отпускает из себя свою определенность, природную жизнь души, которая также свободна, как самостоятельный объект; об этом-то объекте, как для него внешнем, "я" и
получает прежде всего знание и, таким образом, является сознанием. "Я" как
эта абсолютная отрицательность, есть в себе тождество в инобытии; "я" есть
оно само и выходит за пределы объекта как чего-то снятого в себе; оно есть и
одна сторона отношения и всё это отношение в целом, - свет, обнаруживающий
себя, и другое". Плюньте в глаза тому, кто станет уверять, что наслаждается, читая эту зубодробительную галиматью!
- И всё-таки вы перечитываете классика?
- Попытался ещё полгода назад и бросил. Думал взять что-нибудь для лекции, да уж где там! Не подступиться! Ни одной удобопонимаемой цитаты не выдернуть! Да сейчас это и не нужно. Сейчас установка на то, чтобы философия как дисциплина для общего развития была прежде всего интересна, развлекала. Чтобы я уяснил это, меня направили в прошлом году в технический университет послушать популярного в городе преподавателя Леонида Комолого: вот, мол, перенимай опыт новатора, который умеет делать занятия по философии захватывающими! Комолый дополнительно к основному курсу ведёт факультатив под названием "Трансцендентные истины классической живописи", на который я и попал. Модный философ оказался лет тридцати с небольшим, гвардейского роста, в белых штанах, смазливый, с ухоженной бородкой, похожий на дамского мастера в парикмахерской - студентки при виде его млеют. Впрочем, тебе, журналисту, он известен, наверно...
- Нет.
- Значит, он ещё не достиг пика своей популярности. Так вот, речь зашла о работах Питера Брейгеля Старшего. Знаешь такого?
- Как не знать...
- Сей живописец жил накануне и в самом начале Нидерладской революции - помнишь: Тиль Уленшпигель, герцог Альба, "пепел Клааса стучит в моё сердце", гёзы?.. Отсюда тревожные, трагические настроения в его работах. Но Комолый сразу заявил, что не помнит, в какие годы жил Брейгель, и не придаёт этому значения. То есть будет рассматривать его творчество вне контекста эпохи. И начал с двух картин, едва ли не самых мажорных у Брейгеля, - "Охотники на снегу" и "Ловушка для птиц". Это зимние пейзажи с людьми, которые радуются снегу, катаются на коньках по замёрзшим водоёмам. Глядя на эти полотна, почти физически чувствуешь морозный воздух и погружаешься в атмосферу праздника, разгульных зимних забав. Но докладчик заявил ни с того ни с сего, что охотники на полотне - это пришельцы из потустороннего мира, что это так называемая "дикая охота" призраков на души грешников, известная из мифологии северных народов. А "ловушка на птиц", изображённая на одноимённом полотне в виде нехитрой снасти из палочки и опирающейся на неё доски, - это аллегория бедствий, готовых обрушиться на головы беспечных людей. То есть весь смысл этих работ - будто бы в стремлении донести до зрителей гибельный ужас, незаметно таящийся в окружающей действительности, не зависящий от нас и потому непреодолимый. А затем речь зашла о других произведениях этого художника, ещё более удобных для мрачных интерпретаций - "Вавилонская башня", "Слепые", "Сорока на виселице", "Апофеоз смерти"...
- Но и в самой философии немало пессимизма и даже ужаса...
