Вернувшись в опустевшую залу, Варя застала там Флёну и Анну. Они героически пытались навести порядок в квартире. Но горы немытой посуды и завалы мусора на полу повергли усталых девушек в уныние.
– Завтра надо! – решила Флёна. – На свежую голову! Сейчас мы только посуду дорогую с устатку переколотим! А сейчас спать ложиться – и всё! Утречком встанем и ещё до света всё приберём. Госпожа Емельянова не в обиде будет! И то слава богу, что никто чаем обои не залил и чашки не побил – я просто глаз не сводила! Эко знатно всё вышло-то, Варюша, а? Мы и не чаяли такого прибытку дождаться! И господа эти важные из Академии весьма довольны остались! А княгиня-то, княгиня! Ведь проста как! С нашим Андреем полонез отплясывала, будто с вельможным паном каким! И барышня Аннет просто душка! И, оказывается, знакома ты им! А та, вторая барышня со своим женихом – ровно на булавках весь вечер сидела! И с таким лицом, будто уксусу хлебнула, а выплюнуть жаль! Уж казалось бы, ежели в гости ехать не желаешь – так сиди дома, людям настроенья не порти! Коли мы ей не ровня, зачем же стул в гостях протирать, как будто…
Тут Флёна умолкла, не закончив сентенции, потому что из соседней комнаты вдруг отчётливо послышалось рычание. Через мгновение оно повторилось снова – ещё раскатистее и грознее. Девушки, бледнея, переглянулись.
– Богородица, дева пречистая! – ахнула Флёна. – Д-домовой!
– Домовые не рычат, а стучат да охают, – поправила её Варя. Но и она выглядела испуганной. – Может, собака с улицы пробралась? Аня, ты не видела?
– Да как бы она пробралась-то? – Флёна нервно озиралась по сторонам. – Свят господи, и палки-то никакой нету… И ухваты, и метла – на кухне всё, далеко бечь… Варька, подай вон хоть кочергу! И куда это маменька запропастилась? Как нужды в ней нет – так сидит, зудит, душу вынает… А в кои-то веки понадобилась – и нет её!
Варя молча сунула в руки подруги кочергу, а сама подняла с дивана тяжёлый кожаный валик. Анна, оглядевшись, схватила метёлочку для пыли. Вооружившись таким образом, доблестные девицы пересекли на цыпочках залу, осторожно приоткрыли дверь, вошли в тёмную комнату и…
– Господь-вседержитель со всеми угодниками! – Флёна с размаху бросила на пол своё оружие. – Вот проклятики, страху-то нагнали! Варя, Аннинька, да вы гляньте на них!
В комнате, на огромной кровати, разметавшись, дружно храпели Андрей Сметов и Петя Чепурин. Грохот упавшей кочерги не заставил их даже шевельнуться. Подозрительно принюхавшись, Флёна схватилась за голову:
– Вот ведь дьяволы! Сговаривались же, чтоб без вина, а они?!. В лоскута! Оба! Бесстыжие! А вон и бутылка! И вторая! Батюшки, и третья! То-то они раз за разом в эту комнатку бегали, черти!
– Да не поминай ты чертей к ночи, Флёна… – Анна расстроенно вытаскивала из-под кровати пустые бутылки. – Что же теперь делать… Надо будить!
Однако попытки растолкать студентов никакого результата не дали. Рассерженная Флёна предложила было треснуть Сметова кочергой («Потому, как бог свят, это он винище принёс, у Петьки совести б не хватило!»), но Варя решительно пресекла эту попытку:
– Удумала тоже… Ещё убьёшь человека!
– Так надо же их, леших, подымать как-то! – вскинулась Флёна. – Может, воды ведро от дворника принесть да окатить?
– И куда потом – окаченных? – Варя кивнула на завьюженное окно. – На дворе мороз, разом простынут до печёнок, а грех на нас будет!
– Ништо, господь простит за разбойников этаких! – сурово заметила Флёна. – А что ж прикажешь делать?
– Да ничего не поделаешь. – Варя вздохнула. – Давайте уж запрём их тут да тоже спать пойдём. Всё едино до утра не проснутся. А завтра придём убраться и выпустим.
– Твоя правда, – подумав, согласилась Флёна. – Пущай дрыхнут. А завтра, как проспятся, я им покажу, где раки-то зимуют! Ишь что вздумали – в порядочное общество вино принесть да нарезаться! И уклюкались-то до риз положенья, так что не распинаешь! А всё Андрей Петрович! Никакого сладу с им нету, одно слово – выпороть некому! Куда только начальство ихнее в ниверситете глядит! Пойдёмте, ну их к богу!
Бурча, Флёна проследовала к выходу из квартиры. Варя с Анной поспешили следом.
– Может, к нам ночевать пойдёшь, Варвара? – уже на пороге, накидывая салоп, пригласила Флёна. – У тебя, поди, и не топлено с утра, комната выстужена. Место-то найдётся, сама знаешь!
– Спасибо, Флёнушка, только я к себе, – слабо улыбнувшись, отказалась Варя. – Я ведь завтра собралась Прасковьи Силантьевны портрет писать, так подготовить кое-что надобно. А то буду потом с утра носиться, как кура без головы – то одно, то другое искать… А день-то короткий, свет быстро уходит!
– Ну, тебе видней… Свечи-то есть али принести?
– Найдутся.
Оставшись наконец одна в своей комнате, Варя вздохнула с облегчением. Она торопливо зажгла огарок в позеленевшем подсвечнике и, ёжась от холода, присела перед печуркой. Вскоре по стенам весело взметнулись оранжевые отсветы. Поправив дрова кочергой, Варя отошла от печи. Подумав, достала со старого шкафа небольшой лист бумаги. Установила его на столе, села напротив.
