– Но как Варя могла тебе писать? – резонно спросил Николай. – Наверное, сочла это неприличным – писать в полк молодому человеку… К тому же она не нашего круга, могла попросту испугаться…
– Положим! Хотя, видит бог, я чуть не на коленях умолял её писать мне! Но Аннет-то она могла прислать пару строк? Или маменьке? Они же были в чудных отношениях, Варя их всегда благодетельницами звала! Что за спешка, что за тайны, что за исчезновения внезапные? Нет, брат, там, право слово, что-то нечисто…
– Поговори с маменькой, – снова посоветовал Николай. – Я уверен, она всё знает.
– Ещё не хватало мне обсуждать с кем-то свои сердечные дела, – холодно заметил Сергей. Младший брат изумлённо взглянул на него.
– Давно ли маменька для тебя – «кто-то»?
Сергей мрачно молчал, глядя в пол.
Метель прекратилась лишь к утру. В палисаднике дома Емельянова до самых окон выросли мягкие сугробы. Однако серое набрякшее небо грозило вот-вот вновь посыпать снегом. В голых ветвях кустов чирикали взъерошенные воробьи. Красногрудый снегирь сидел на ветке рябины, время от времени важно поклёвывая схваченные морозом ягоды.
– Нет, вы взгляньте на него – сущий енарал! – восхитилась Флёна, глядя на снегиря в окно. – Рябину клюёт – и прямо одолженье всему обществу делает! И до чего ж эта птица о себе воображает – сил нет!
– Ты лучше сор выгребай! – посоветовала запыхавшаяся Анна, бросая в лохань измятые, перепачканные скатерти и салфетки. – Вон – одной стирки на полдня набралось, а ещё и посуда не домыта! А обещали вернуть в трактир до обеда! И комнаты вычистить надо до блеска, а то в другой раз господин Емельянов ещё и не пустит!
Хлопнула дверь в прихожей, вошла Варя, на ходу снимая бурнус. Её розовое с мороза лицо было усталым, но радостным.
– Ох, а вы начали уже? Что ж без меня-то?
– Да будем мы дожидаться! – отмахнулась Флёна. – Ну, что там Прасковья Силантьевна, хорошо ль позицировала? В холст поместилась ли целиком-то, аль только главными частями?
– Да ну тебя… «Позицировала»… – с улыбкой отмахнулась Варя. – Слава богу, я свет схватить успела! А то покуда добудились модель-то мою, да нарядили, да усадили, да велели личность кислую не строить… Беда с этим купечеством! Портрет хотят красивый, чтоб не хуже фрейлины дворцовой – а сами сидят на стуле да бублик кушают или голову чешут… Сейчас я вам помогу! Флёнушка, тебе ведь давно пора в мастерской-то быть! Марья Спиридоновна рассердится!
– Да знает она, сама сюда послала… – Флёна с новыми силами схватилась за метлу.
Варя, пристроив на столе свой саквояжик, взяла ведро с грязной водой и поволокла его вон из квартиры. Работа закипела. Девушки азартно наводили порядок – и ни одна из них не заметила подкатившего к дому извозчика и не обратила внимания на выскочившую из саней фигуру в длинной кавалерийской шинели. Вскоре на лестнице застучали быстрые шаги, хлопнула дверь.
– Здравствуйте! Извините, что без доклада, но ведь здесь всё нараспашку! – раздался из прихожей молодой мужской голос. Услышав его, Варя тихо ахнула. Грязная тряпка, выпав из её рук, шлёпнулась в ведро. Флёна с изумлением взглянула на подругу, открыла было рот, – но в это время в комнату, держа в руках шинель, вошёл Сергей Тоневицкий. Флёна и Анна, переглянувшись, поклонились, но гость лишь мельком взглянул на них.
– Варенька… – негромко сказал он, стоя у порога.
– Здравствуйте, Сергей Станиславович, – тихо отозвалась та. – Что ж вы… что ж вы спозаранок-то?
– Ты меня не ждала? Я думал, право, что обрадуешься!
– Я… Господь с вами, я рада…
– Не похоже. Впрочем, я на минуту. Хотел лишь повидать тебя, но… ты, кажется, занята, и я некстати? – отрывисто спросил Тоневицкий.
– Флёна, идём отсюда, живо… – чуть слышно скомандовала Анна, и обе девушки юркнули в прихожую. Испуганно проводив их глазами, Варя повернулась к нежданному гостю. Но Тоневицкий больше не смотрел на неё. Он с напускным интересом осматривал большую залу: тяжёлые бархатные занавеси, штофные обои с тиснёным рисунком, стол из полированного красного дерева.
– Недурно… Право, недурно, не врал Колька! Отчего же ты убираешь здесь сама? Или так уж дорога в Москве прислуга?
– Какая же у меня прислуга, Сергей Станиславович? – растерянно спросила Варя. Тоневицкий обернулся к ней с усмешкой:
– Помилуй, к таким квартирам просто полагается горничная! Неужто твой… друг тебе этого не объяснил? И тебе, бедняжке, приходится самой выносить помои за своими гостями? Однако, по-ло-же-ни-е!
– Сергей Станиславович, да о чём вы? Какой друг? Вы… что вы говорите-то такое? – растерянность от неожиданной встречи понемногу начала проходить, и Варя нахмурилась. – Отчего вы так со мной говорите? Я вам и повода никакого…
– Никакого повода?! – взорвался Тоневицкий, резко обернувшись к ней, и Варя невольно отпрянула. – Никакого повода?! А я, дурак, ещё не хотел верить…
Закончить фразу молодой князь не успел. В соседней спальне что-то заскрипело, ухнуло, ударилось о стену. Скрипнула дверь, – и взглядам Вари и Тоневицкого предстали два встрёпанных субъекта с помятыми и небритыми физиономиями.
