– Спасибо вам, Андрей Петрович… Только я и сама за себя заступлюсь. Вы не думайте, я ведь не барышня, чтоб от каждого худого слова в обмороки падать. Наше дело крестьянское… Дух перевёл да дальше пошёл. Мне себя упрекнуть не в чем. Я батюшкиного имени не позорила и себя не роняла никогда. А коли кто-то тому не верит… Что ж, право имеет. И вы в голову не берите. Ещё не хватало, чтобы вы из-за меня… Нет, и думать забудьте!
– Но вы хотя бы не плачьте больше! – с горечью попросил Андрей. – Я не могу видеть, как вы… Из-за какого-то сукина сына!
– Неправда, вы не смеете! – запальчиво закричала Варя. – Вы же ничего не знаете!
– Так скажите, и я буду знать! – забывшись, заорал Андрей так, что Варя попятилась от него. Глядя на её испуганное лицо, Сметов опомнился:
– Простите… Варенька, простите меня. Вы и так расстроены, а я, болван…
– Ничего… Право, ничего, – прошептала Варя. Помедлив, она протянула студенту руку, и тот виновато сжал в ладони тоненькие пальцы.
– Не сердитесь на меня, Варенька. Конечно же, я ни на что не имею права. Но вы мне дороги, а с вами поступили несправедливо, и я…
– Да где же это вы на свете справедливость видели, Андрей Петрович? – с горькой улыбкой спросила его Варя. – Тятенька жизнь прожил – не увидал, так и умер, справедливости не встретивши. Вот и я теперь…
– Варенька, верить в такое нельзя, – уверенно заявил Андрей. – Справедливость в том, что вы сейчас – не в крепости, не в глухой деревне под началом невежественных господ, а здесь, среди друзей! Справедливость в том, что ваш талант растёт и крепнет! Что скоро, совсем скоро о вас заговорят! И мы все почтём за честь помогать вам! Что же касается меня лично, то я… Хотите, чёрт возьми, я вызову его на дуэль?! Этого вашего…
– Да угомонитесь вы уже! – с вымученной улыбкой отмахнулась Варя. – Сказано вам – пустое, не стоит…
– А коли пустое, так и не плачьте больше! – сквозь зубы велел Андрей.
– А я и не плачу. – Варя вытерла слёзы. – Ну? Видите? Сейчас посижу немного… ежели, конечно, вы меня в покое оставите… И делом займусь. А вы глупости из головы выкиньте. Подождите, там вас внизу ещё Фёкла ждёт не дождётся – внушение сделать!
– Это за что же?.. – опешил Сметов.
– Да за выпивку! Про которую обещано было, что – ни капли весь вечер! А на деле что вышло?! Вместе с господином Чепуриным так урезались, что мы втроём вас растолкать не смогли!
– Действительно, нехорошо вышло, – покаянно признал Андрей. – Варенька, мне, право, очень стыдно…
– Ничуть вам не стыдно! – со вздохом сказала девушка. – Баловник вы и есть, ветер в голове играет! Ступайте, Андрей Петрович… За слова ваши спасибо, я не забуду… А сейчас ступайте.
Некоторое время студент молчал, глядя в измученное лицо девушки. Затем бережно поднёс к губам её руку, повернулся и вышел. Как только за ним закрылась дверь, Варя бросилась на аккуратно застеленную кровать, отвернулась к стене, судорожно стянула на плечах платок и больше не шевелилась.
К досаде Сметова, во дворе его в самом деле дожидалась укутанная полушалком по самые глаза Флёна. Андрей сделал попытку незаметно пробраться к калитке, но решительная белошвейка бросилась ему наперерез.
– Андрей Петрович! Да стойте, за-ради господа! Ну? Что там Варенька наша?
– Уже не рыдает, но очень расстроена, – хмуро ответил тот. – Я бы не советовал тебе сейчас к ней соваться.
– Уж как-нибудь без ваших советов управимся! – фыркнула Флёна, но тут же её лицо стало серьёзным. – Андрей Петрович, тут дело-то такое… Вспомнила я этого господина-то! Который с утра приходил и Вареньку расстроил!
– Ты с ним знакома?! – изумился Сметов.
– Не с ним, а с матушкой его и с сестрой! Они же вчера у нас на вечере были! Княгиня Тоневицкая с дочерьми! И младший сынок княгинин был, а сегодня утром, стало быть, и старший явился! Я его всего раз у них в доме, в Столешниковом, и видела, когда заказанные кружева туда относила! Оттого и не сразу признала! Вот ведь штука-то какая!
– Тоневицкий… Тоневицкий… – медленно, глядя через плечо Флёны на скачущих по кустам воробьёв, повторил Андрей. – Так где, говоришь, они живут? В Столешниковом переулке?
– Ну да! Сразу за церковью, дом Иверзневых! Большой такой, зелёный, и на воротах…
– …жестяной петух прибит, – закончил за Флёну Сметов. И, не глядя больше в её удивлённое лицо, быстро, не оборачиваясь, пошёл со двора.
… – И я не понимаю, не понимаю, чем заслужила такое отношение к себе! Да, я ем ваш хлеб! Живу здесь из милости! Вы никогда не любили меня, не хотели моего счастья и… и… и… ы-ы-ы-ы-ы-ы!!!
– Александрин, вы несносны, – устало сказала княгиня Вера, опускаясь в кресло напротив кровати, на которой самозабвенно рыдала её старшая падчерица. В ответ раздались ещё более отчаянные всхлипы, переходящие в судороги.
В дверь просунулось озабоченное лицо Аннет:
– Маменька, ну что? Воды принести или солей?
– Ничего не надо, ступайте. Скоро кончится само. Как всегда.
Аннет исчезла. Княгиня Вера встала, сделала несколько шагов по комнате и, остановившись у окна, за которым валил снег, негромко сказала:
