– Не могли бы вы оставить этот тон?! – взорвался Сергей. – Поверьте, если бы у меня был другой выход, я не искал бы вашей помощи и… – он умолк на полуслове, потому что Андрей захлебнулся кашлем, и на этот раз ему не удалось подавить приступ.
– Вы совсем больны, зачем вы живёте здесь? – с досадой спросил Сергей, когда его собеседник отдышался и извиняющимся жестом прижал руку к груди. – Здесь же спать невозможно, в холодище таком!
– Право? А англичане вот рекомендуют! – усмехнулся Андрей. – Существует йоркширская система, согласно которой холодный климат весьма укрепляет здоровье и лёгкие!
– Вам угодно разыгрывать из себя шута? – холодно поинтересовался Тоневицкий.
– Отвечая на глупый вопрос, поневоле становишься шутом, – парировал Андрей – и тут же снова закашлялся. Встав, долго пил воду из остывшего чайника.
Сергей ждал, угрюмо глядя в заиндевевший угол у двери. Чуть погодя Сметов превёл дыхание и сказал:
– Думаю, что помочь вам в ваших поисках я вряд ли смогу. Дело в том, что Варвара Трофимовна уехала в Петербург. Это всё, что я знаю, ибо писем от неё ни мне, ни её подругам ещё не было.
– В Петербург? Но, чёрт возьми, зачем?!
– Затем, что её выставка имела большой успех. Через две недели после неё у Варвары Трофимовны были господа из художественной Академии и княгиня Беловзорова. Её вы, надеюсь, знаете?
– Евдокию Павловну? Разумеется! – Сергей изумлённо смотрел в безмятежное лицо Сметова. – Но, позвольте… Какое же дело у княгини может быть к Варе?
– Ну вот, а говорите, что знаете Беловзорову! Княгиня, насколько даже мне известно, записная меценатка. Отыскивает таланты и всячески им покровительствует… В том числе, как это ни странно, и деньгами снабжает. Картины Варвары Трофимовны произвели на неё такое впечатление, что княгиня немедленно скупила всё, что уцелело после выставки, и рекомендовала художнице ехать в Италию… Для чего и предложила стипендию. Так что, думаю, Варвара Трофимовна сейчас уже на пути в Рим.
Сергей молча, пристально смотрел на него.
– Вы не разыгрываете меня, Андрей Петрович? – серьёзно спросил он.
– Ничуть, – так же серьёзно ответил Андрей. – И, поверьте, мне было очень жаль с ней расставаться. Что-то мне подсказывает, что вряд ли Варвара Трофимовна появится ещё в моей жизни.
Сергей, сдвинув брови, смотрел в заснеженное окно. Андрей долго ждал, не сводя с него взгляда, но Тоневицкий молчал.
В печи треснуло полено, и Сергей, вздрогнув, повернулся к хозяину.
– Что ж… Прошу меня извинить за нежданный визит. Я вам очень благодарен. – Он встал, не глядя взял со стола фуражку.
– Думаю, вы сможете отыскать Варвару Трофимовну через княгиню Беловзорову. – Андрей поднялся вслед за гостем. – Коль скоро вы хорошо знакомы…
– К сожалению, у меня нет более времени, – отрывисто сказал Сергей. – Через два дня я обязан быть в полку, мой отпуск окончен.
Андрей пожал плечами. Помолчав, медленно, почти нехотя сказал:
– Может статься, что Варвара Трофимовна напишет мне или своим подругам. В таком случае я готов известить вас, князь. Разумеется, если вы потрудитесь оставить адрес…
– Потружусь. – Сергей вытащил из кармана маленькую записную книжку. У Сметова нашёлся огрызок карандаша. Тоневицкий быстрым косым почерком набросал несколько строк, вырвал страницу и протянул Андрею.
– Весьма вам благодарен, – повторил он. Взял с подоконника шинель и шагнул к двери.
Уже с порога Тоневицкий обернулся. Посмотрел синими холодными глазами в тёмное, осунувшееся, заросшее щетиной лицо студента.
– И всё же я не могу понять, господин Сметов… Ведь помогать мне – совсем не в ваших интересах. Я, признаться, ни на что не рассчитывал… Нанёс вам визит единственно от отчаяния. Зачем же вы?..
– Да всё затем же, князь, – скучным голосом отозвался Андрей, топая ногой на мышь, высунувшуюся из норки в углу. – Кыш, проклятая! Уже и днём житья от них нет… И не мёрзнут ведь! Мне дорого счастье Варвары Трофимовны, только и всего. А любит она вас. Почему-то. Вот это, на мой взгляд, гораздо менее доступно для понимания. Впрочем, кто их, женщин, разберёт… Прощайте.
– Честь имею, – отрывисто произнёс Тоневицкий. Повернулся и исчез в темноте ледяного коридора.
Вечером следующего дня, когда разошедшаяся метель вновь заваливала снегом улицы Москвы, в спальню княгини Веры осторожно постучали.
– Кто это? Входите, пожалуйста!
Дверь открылась, вошёл Сергей – в полной форме своего гусарского полка.
– Через час я еду, маменька. Зашёл проститься. Право, стыдно оставлять вас одну во всём этом, но что ж поделать… До сих пор в голове не укладывается! Ну и отколола номер кузина, нечего сказать!
– Не забивайте себе голову, Серёжа, – устало сказала Вера, протягивая руку и приглашая пасынка сесть рядом. – Это полностью моя вина. И не спорьте, вы слишком молоды, чтобы понимать такие вещи. А я… Что ж, я, видимо, действительно слишком мало любила Александрин. У меня не хватило ни ума, ни такта, ни опыта, чтобы помочь ей, удержать от глупостей… Впрочем, что уж теперь говорить… Снявши голову, по волосам не плачут.
