– Неймется вам. Прекратите! – Фирсов придвинул к себе тарелку и заработал вилкой. – Давайте про драгоценности.
– Когда Ефим Аркадьевич умер, Инессу перестали снимать в кино, и это сильно пошатнуло ее здоровье.
– Заболела? – спросил следователь.
– Она всегда была нервной, а тут все обострилось. К себе подпускала только Марфушу.
– Кто такая Марфуша?
– Нянька Кирилла и впоследствии сиделка Инессы. Ирония судьбы заключалась в том, что они были ровесницами. Но Марфуша. в отличие от Ольшанской, была доброй старухой.
– Та-а-ак…
– Инесса ненамного пережила своего мужа, хотя и была моложе. Марфуша по-соседски рассказывала моей матери, что драгоценности Инесса хранила под кроватью в коробке, а потом стала прятать и перепрятывать. Чтобы не забыть, куда спрятала, записывала.
– А где в то время был Кирилл Ольшанский?
– Он после смерти деда уехал учиться в Питер.
– Ваша мать дружила с Марфушей?
– Исключительно по-соседски. Знаете, как в деревне? Соли попросить, чаю зайти попить.
– Она была деревенской?
– Марфуша? Даже помню, откуда родом: деревня Качалки Калужской области. Старуха часто рассказывала нам про свою деревню. Там жила ее дочь…
– Вернемся к драгоценностям и к мутной истории.
– Когда Инесса взялась умирать, в доме собралась толпа ее родственников.
– Дом делить?
– Нет. Этот вопрос к тому времени был уже решен. Ефим Аркадьевич при жизни переписал его на Кирилла.
– Значит…
– В тот самый момент исчезла большая часть драгоценностей.
– Странно, что не все.
– Какую-то часть припрятала Марфуша и потом отдала Кириллу.
– Честная старуха, – сказал Фирсов.
– И преданная.
– Что с ней стало после смерти хозяйки?
– Вернулась к себе в деревню. Слышала, что родственники Инессы в поисках ценностей вспороли ее матрас и диваны.
– Надеюсь, после ее смерти?
– Этого не знаю. Все, что они нашли, – фотографию в рамке, которая лежала под ее подушкой.
– Чью?
– Греты Гарбо. До этого фотография стояла на камине в гостиной. Ума не приложу, на что она ей сдалась. Инесса всю жизнь ревновала мужа, и в том числе к Грете Гарбо.
– Ефим Ольшанский был с ней знаком?
– По всей вероятности, у них была связь во время его работы на «Парамаунт». Так сказал Кирилл. Позавчера я снова видела это фото.
– Где?
– В его доме.
– Вы и там побывали?
– Не только побывала.
– Страшно подумать, что еще.
– Снялась в клипе.
– Поздравляю, но мне это неинтересно.
– А что вам интересно? – с вызовом спросила Лионелла.
– Например, знаете ли вы Регину Криволуцкую.
– В какой связи спрашиваете?
– В связи с продажей дома Ольшанского.
– Ах, вот оно что… Вам и это известно?
– Как видите.
– Еще вчера вы не знали.
– Вчера не знал, а сегодня все стало известно. Думаете, я приехал в Москву просто так?
– Нет, не думаю.
– Знаете или не знаете?
– Криволуцкую? – Лионелла задумалась. – Нет… не припомню.
– Опять дурака валяете. По вам видно, что вы слышали это имя.
Решив больше не хитрить, она согласилась:
– Мне говорил о ней муж.
– Значит, он хотел купить дом Ольшанских?
– К этому времени дом был уже продан.
– К вопросу о мутных историях…
– Что это значит? – уточнила она.
– Мутная история, говорю.
– Что-то не так?
– Все – не так.
– К этому причастен Кирилл?
– Пока не известно.
– Когда вы его выпустите? – Лионелла шла напролом.
– Не знаю.
– Вы – непробиваемы.
– Если бы все говорили правду, преступник бы уже сидел за решеткой.
– Имеете в виду кого-то конкретного?
– Вас имею в виду, дорогая Лионелла Павловна. Вы снова недоговариваете.
Лионелла Баландовская с легкостью согласилась:
– Вы правы. Я давно хотела сказать, что подозреваю Шмельцова.
– В чем?
– Глупый вопрос. – Она прекратила есть и с недоумением взглянула на следователя.
Однако он повторил:
– В чем вы его подозреваете?
– В убийстве альфонса и, может быть, Катерины.
– Эко вы замахнулись…
– По крайней мере – в соучастии или в подготовке.
– Подготовке чего?
– Шмельцов все подстроил нарочно.
– Не понимаю.
– Что же тут непонятного. Он все сделал так, чтобы в убийстве обвинили Кирилла.
– Если так, зачем ему это нужно? – Егор Петрович сдвинул тарелку и довольно отвалился на стуле.
– Вам нужен мезим…
– Что?
– Нужно что-нибудь выпить, чтобы переварить все эти жиры. Здесь рядом аптека.
– Хватит! – он стукнул рукой по столу. – Я спросил, для чего Шмельцову обвинять в убийстве Ольшанского.
– Этого я не знаю.
– Если хочешь найти виновника преступления – ищи, кому это выгодно. В чем выгода Шмельцова? Дать взаймы? Это не выгода. Скорее наоборот – учитывая то, сколько у Ольшанского долгов, он не вернет деньги.
– То-то и оно, – сказала Лионелла. – В альтруизме Григорий Шмельцов не был замечен. Зачем давал деньги, если знал, что не получит назад? Зачем сам позвонил? Зачем позвал в Питер? В конце концов, зачем положил пистолет в ящик стола? Ведь знал, что Кирилл полезет туда, чтобы написать расписку.
– Это не доказано…
– Что?
– Пистолет в ящик мог положить кто-то другой.
– А как, по-вашему, объяснить то, что дверь между нашими номерами была открыта? Как объяснить, что взяли мое платье?
