Жизнь в казарме для мятежного солдата становилась все невыносимее. Самобунт доводил до безумия. Сердце плакало и наливалось ненавистью к самодуру. Оставалось только убить глумливого, надменного командира. И он бы не устоял в гневе! Юноша был с характером. Обиды не прощал! Жил по любви и справедливости! Не выносил над собою насилия, не терпел негодяя! И смело бы взошел на эшафот, как Стенька Разин! Руби, повинную голову, палач!
Теперь жизнь была другая.
Такие мысли, мысли от милосердия, останавливали от безумного шага. Но жизнь в Тисницком лагере не шла к смирению, старшина роты Чижевский изыскивал все новые и новые , как унизить воина, заставлял воина часами ползать по-пластунски,
Дальше сносить надругательства, жить невольником, быть узником негодяя, воин от бунта, от справедливости больше не становилось все невыносимее. Сколько не терпи, бесконечно невозможно.
Дальше сносить изуверские насмешки ,
Сердце заливалось кровью.
Жить в неволе, быть и быть узником злобного, безжалостного человека, Александр Башкин не смог.
Сколько не терпи, а любое терпение кончается.
И воин решился на побег.
На фронт.
Каждый день в лагере приносил боль и страдание, отчужденность к бессмысленной муштре. Жить невольником, быть узником сволочного человека, Башкин больше не мог.
И обстановка на фронте складывалась сложная. Александр знал ее, постоянно отслеживал. Читал газеты, слушал по радио сводки Совинформбюро. Сердцем он жил там, в стане воинов Руси, какие бились с лютыми врагами за Россию. За август и сентябрь, фашистские полчища пленили Киев, взяли штурмом Орел, и теперь танковая армия Хейнца Гудериана все ближе придвигались к Туле. Ее уже бомбили фашистские бомбардировщики.
Конечно, в такое время бывалому воину, воину России, колоть до одури трехгранным штыком туда-сюда соломенное чучело было верхом унижения и бессмысленности!
Но, вместе с тем, он хорошо понимал, на какой крестный путь обрекает себя, решаясь на побег из училища. Документы не взять. Они останутся в канцелярии: и красноармейская книжка, где записан орден Красного знамени, и выписка из госпиталя, и направление на фронт от обкома партии. Он окажется один на один с законами военного времени. Изгоем! Человеком без роду и племени. Он сам себя объявит вне закона, пошлет на смерть. Благословит ли удача? Не станет ли злою мачехою? Как угадать? Каждый патруль сможет остановить его, потребовать увольнительную, удостоверение личности. Время напряженное. В Туле уже появились диверсанты, которые ночью наполняют небо красными ракетами, указывая фашистским бомбардировщикам, какие заводы бомбить в первую очередь. Чекисты ведут охоту! Все естественно. Его тоже могут обложить, загнать за красные флажки, как волка. Безвинного! И подвести под Военный трибунал. Кто станет тщательно разбираться в стихии бытия, кто он и откуда? Без документов? Значит, шпион!
Защитился, ─ я не предатель! Я свой! Солдат Отечества! Но греховен, греховен, ─ самовольно ушел из воинского соединения. И мигом вопрос-выстрел: и куда, любопытно, беглец-солдатик? К мамке под подол? Обнимать толстенные груди бабы в стоге сена? А кто станет Родину защищать?
Не одну ночь еще боролся с собою Башкин, измучивал себя, ожидая, что победит: разум или ярость? Совесть или ненависть? Победила любовь к Отечеству!
