— Верно. И чувствую, что эта группа — последняя. Честно скажу, с вами работать было значительно проще, чем одному. Уверен, и в боевой обстановке на вас можно положиться. Обещать ничего не могу, как командование решит, но я уже написал рапорт о направлении нас с вами в одну действующую часть. Видите?
Товарищ профессор отложил документы, что листал, и вытянул руки над бумагами. Раиса сначала не поняла, а потом ее озарило — пальцы не дрожат!
— С той бомбежки — как не было. Будет, чем неврологов озадачивать после войны.
От радости екнуло сердце. За командира, прежде всего, ведь руками не полностью владеть — для хирурга вещь страшная. И за себя, конечно. Сам предложил товарищ профессор, сам захотел забрать Раису под свое командование! Хоть бы начальство не возражало!
Впрочем, не успела она толком додумать эти мысли, как обстановка сменилась кардинально.
Даже пообедать толком не дали. Прямо во время раздачи еды появился делегат связи на мотоцикле и передал приказ — обучение свернуть, весь наличный состав немедленно в Севастополь!
Командир, приказав собираться, убежал в сторону соседней части и, к изумлению Раисы, через пять минут вернулся с двумя заплечными термосами. Их залили супом, хлеб убрали в вещмешки, и, бросив палатки, наглядную агитацию, носилки и затрепанные бинты, отряд без номера поехал за новыми приказами.
Как и предвидел Алексей Петрович (и догадывалась уже Раиса), после всей поспешаловки их отряд оказался не то, чтобы совсем никому не нужен, но в хвосте длинной очереди. Хоть поели, к явной зависти большинства ожидающих.
Через полтора часа вызвали Огнева, и десять минут спустя отряд уже был расформирован и передан какому-то незнакомому военврачу второго ранга. Весь, кроме Раисы.
— Вот так, товарищ Поливанова. Теперь мы с вами на фронте. Пойдемте знакомиться с нашими коллегами. Как бы не сегодня вечером нам уже начинать работу. Принимаем пополнение и выдвигаемся. Поступили мы в распоряжение 217-го медсанбата, 156-я дивизия.
Пополнения оказалось его всего-то ничего, три человека. Миниатюрная хрупкая женщина с безмятежным, фарфоровым будто лицом, высоким лбом и черными волнистыми волосами. Ей было, наверное, лет 25–26, не больше. Руки маленькие, пальцы тонкие. Откозыряла как положено, а представилась по-граждански — доктор Бойко, Елена Николаевна Бойко.
Алексей Петрович даже поправлять ее не стал. Спросил только: «В каком году институт окончили, коллега?» Оказалось, в сороковом.
Форма, даже старательно ушитая, все равно сидела на стройной фигурке мешковато. В ремне отдельная дырка проколота, он ее почти дважды обвивал. Было в Елене Николаевне очень много гражданского. У всех вещмешки, а у нее — чемоданчик. И гражданские легкие ботиночки вместо сапог. Впрочем, это как раз понятно. Армейских сапог такого детского размера наверное и вовсе не бывает.
— Здравия желаю, коллеги! Отдаю себя в ваше распоряжение!
Последняя фраза скорее к Елене Николаевне относится, потому что в серых глазах со светлыми, почти белыми ресницами, пляшут черти. Второй, Астахов, Игорь Васильевич. Травматолог из Балаклавы. Призван еще в июне, но вот теперь — откомандирован на передний край обороны, как он сам говорит.
Астахову на вид лет 35. Он рослый, длинный, жилистый. Ворот гимнастерки не по уставу распахнут, в нем — тельняшка. На взгляд Раисы, больше на пирата из старых книжек похож, чем на врача. Белявый, но с совершенно бронзовым от южного солнца лицом. Свежий шрам через лоб наискось. Хорошо приложило, видно, что шить пришлось.
Третья из их пополнения, Роза Керимовна, самая пожилая, в короне из сильно поседевших кос, с царственной осанкой. Розе Керимовне 41 год. Она единственная из всех троих не по призыву, а доброволец. До войны работала в Симферополе, детский хирург. Высший пилотаж — малышей оперировать!
— Ну, товарищи, я сейчас еще двух человек младшего состава добуду, и вперед. Машина наша тут рядом, у склада.
И буквально через пять минут Огнев вернулся, ведя за собой Веру Саенко и Наташу Мухину. “Так я и думала, — решила про себя Раиса, — Вера в поле не вытянет, и самая любознательная. Да и Наташе ползать тяжело, но бинтует, словно вместо букваря по Великорецкому [*Неоднократно переизданный, классический учебник Великорецкого “Десмургия”. Учебник 1984 года от него почти не отличается, даже рисунки почти все те же.] читать училась”.
Около склада стояла понятная суматоха. Немного покрутив головой, Огнев указал на одну из полуторок: “Вот наша”.
Машина Раисе с первого взгляда понравилась. Запыленная, конечно, но видно, что ухоженная. Покрашена аккуратно, нигде ни царапины, ни вмятины. Стекла кабины протерты начисто, вон и тряпка на капоте. Около переднего колеса сидел на корточках водитель, пробовал что-то невидимое да и непонятное Раисе подвинтить и бурчал себе под нос — только и разобрала, что “эх, механики… Коровам хвосты крутить…”
