– Курсант Вера Лель, к своему стыду, не сразу узнал, что из-за якобы сбоя системы вам вновь сменили место стажировки. И теперь вы находитесь настолько далеко, что мое сообщение, скорее всего, доберется до вас позже, чем новость о похищении сестры. Я приношу свои глубочайшие извинения. – Дальше его голубые глаза, обычно ледяные, потеплели, словно чистое небо после бури. – Я спешу сообщить, что вам не о чем беспокоиться. Мое сердце в полной безопасности, спокойно и счастливо… Ведь я сделал все возможное, содействуя вашему отцу в поисках его похищенной старшей дочери. Уверен, с ней все будет хорошо, я бы даже сказал, отлично. Из своего боевого опыта, ознакомившись с материалами дела о похищении вашей сестры, думаю, пройдет немного времени и, вполне вероятно, выяснится, что ваш отец чего-то не понял и похищения не было. Может статься, Элина Лель просто захотела пожить своей жизнью, не публичной, и уехала, никого не предупредив.
Этот всегда бесстрастный на публике мужчина совершенно неожиданно мягко улыбнулся. Его взгляд сместился куда-то поверх экрана, вспыхнул внутренним светом, словно он смотрел на что-то запредельно желанное и обожаемое, но через мгновение вернул все внимание мне и снова стал серьезен:
– Больше не оглядывайтесь назад, думайте только о своем безопасном будущем. Вынужден предупредить, что в сложившейся ситуации вы теперь под двойной угрозой. От лица академии просим вас быть предельно осторожной. И желаем удачи! Червячок!
Запись остановилась, экран посерел, стоило прозвучать последним словам, которые эхом отдавались в моих ушах: «Просим… желаем… Червячок!» Хотелось плакать от счастья – Элинка свободна! Она встретила мужчину, рискнувшего ради нее. Она точно стояла за экраном. И я поверила каждому слову Волкова, ведь прозвучало наше с Элиной кодовое слово. Мы давно условились о секретных словах, которые будем использовать только один раз, подтверждая важную информацию, если ее передадут через кого-то. Червячок!.. Даже улыбнулась с ностальгией: когда я родилась, пятилетняя Элинка сказала маме, что я похожа на червячка, за что получила выговор. Поэтому несколько месяцев про себя обзывала сестру-малышку, укравшую у нее любовь и внимание матери, сморщенным червячком.
– Вы ознакомились с сообщением? – коснулся моего плеча майор, выдернув из хаоса мыслей.
– Что? Да, майор, я посмотрела… – просипела я, вытащив наушник, но запнулась на полуслове.
Забрав у меня девайс, майор резким движением переломил его пополам, отчего тончайшая пластинка раскололась на множество мелких осколков, которые осыпались на пол как песок. Ах, да, это же был одноразовый военный киер, теперь запись невозможно воспроизвести никоим образом. И судя по форме составленного Волковым сообщения, он сделал все, чтобы даже если его перехватили, повесить на него обвинение в похищении было бы невозможно.
– Я скоро убываю с «Рушаза», курсант Лель. Мне передать что-либо в ответ?
– Вы с «Дразы»? – невольно вырвалось у меня.
Но майор молча смотрел на меня, ожидая ответа. Поэтому, ощущая как душа поет от счастья и облегчения, я шепнула:
– Передайте адресату, что у меня все хорошо. Я там, где нужно. И мою огромную благодарность. За все!
Таинственный посланник бесстрастно кивнул, развернулся и быстро ушел, оставив меня в смешанных чувствах. Хотелось петь, плакать, орать, а еще – обнять себя, ведь предупреждение о двойной угрозе не пустые слова. Вон, даже Дариан без сомнений вычеркнул Элинку из наследниц, узнав про похищение, словно оно равнялось смерти. Конкуренты отца тоже вполне могут счесть ситуацию удачной, чтобы оставить корпорацию «Фортуна» без преемника, ведь это половина дела до ее полного уничтожения. Ну и для отца вернуть хоть одну игрушку домой – вопрос не родительской любви и заботы, а болезненная жажда психопата.
– Ваш жених или любовник? – меня словно холодной водой облил знакомый голос.
Подпрыгнув от неожиданности и обернувшись в «полете», я столкнулась нос к носу с хедаром, мрачным, недовольным. И чернющие глаза прищурил так, словно искал, за что можно влепить наряд вне очереди.
– Никак нет, хедар, – вытянулась я и скорее схватилась за сердце, чтобы не выпрыгнуло, чем приветствуя по-аяшски.
– Вы разогрели мое любопытство, арана Лель. Теперь мне очень интересно: что заставило майора разведки лететь в пекло всего на три часа, чтобы перекинуться парой слов с юной стажеркой? Если он не любовник, не жених и явно не родственник.
Дилегра давил на меня качественно, буквально нависая незыблемой, зловещей скалой, угрожая придавить как клопа, прямо тут, у переборки. Крылья носа раздувались, то ли от злости, то ли вдыхая мой запах. А уж в глаза было и вовсе жутко смотреть – две черные бездны. Только я не смогла отвернуться, настолько они меня завораживали с самого начала. Но даже под этим взглядом не размякла.