Она с трудом узнает в нем того красавчика, которого встретила тогда сначала на улице, а потом в аэропорту. Но он все так же шутит и так же красиво усмехается. А она испытывает к нему все больше и больше нежности. Иногда он просыпается ночью в холодном поту. Иногда долго не может заснуть, и она всеми силами пытается его отвлечь. Она не может позволить ему сдаться. Она ведь чувствует, что если в нем и была вера, что она может что-то придумать, то сейчас эта вера угасает, как и он сам, и его взгляд. Он спит очень плохо. Постоянно встает по ночам и бесцельно бродит по комнате. Кашляет и пьет много воды. Как будто бы внутри его организм иссыхает. Он становится капризным, но старается держать себя в руках. Недавно попросил, чтобы она принесла ему клубники, но ягоды показалась ему неспелыми и он швырнул их в стену. А потом очень извинялся и помогал ей оттирать красные пятна. Валерия не злилась, потому что просто не имела на это никакого морального права. Он старается держать себя в руках ради нее, но если честно, ей бы, может, было спокойнее, если бы он постоянно кричал и доводил ее. А так на душе у нее становится еще более тошно. А может быть, не умела на него злиться вовсе. Она не может рассказать ему правду. Она постоянно порывается, но пока Алекс еще не провел все необходимые тесты того вещества, которое украл из больницы.
– Алекс, молю тебя, поторопись. Он совсем слаб. Он угасает, и я не знаю, сколько у него еще времени.
– Я стараюсь как могу, Валерия.
– Я умоляю. Он стал забывать элементарные вещи. Вчера он не мог вспомнить слово «кружка».
– Я стараюсь, Валерия.
Константин говорит, что ему не нравится и такая жизнь. Он не привык чувствовать себя таким слабым и иногда делает абсурдные вещи, вроде того, что записывается на какой-то марафон бегунов. Она пытается его отговорить, но он огрызается, что не слабак и вполне еще может бегать, и чтобы она не обращалась с ним как с больным. А потом она находит его в коридоре, растерянного и сидящего на полу.
– Я не могу найти свои кроссовки. У меня вообще были кроссовки?
И она гладит его по голове и проводит в комнату, чтобы уложить в кровать и накрыть одеялом, и ждать, пока он уснет. Засыпает он почти сразу, но так же быстро просыпается, его мучает бессонница, а она боится оставить его одного. Поэтому она постоянно не выспавшаяся и сонная. Но это не мешает ей постоянно названивать Алексу в панике и слезно требовать, чтобы он поторопился.
– Он совсем не ест, Алекс. Пожалуйста. Быстрее.
Она нетерпеливо отстукивает пальцами ритм по столу на кухне Алекса. Он шутит, что она научилась готовить, и что Роман был бы страшно недоволен, что, как оказалось, у нее был талант, который она скрывала. Она, конечно, совсем не улыбается этой шутке. И даже смотрит таким стеклянным взглядом. Она, наверное, силится вспомнить, кто это – Роман? Человек, которого, как ей казалось, она любила. Скажи ей полгода назад, что она не будет думать о Романе, она бы ни за что не поверила. На столе все еще стоит паста, которую она приготовила, и она мрачно говорит:
– Я умею готовить только пасту, потому что ее любит Константин.
А потом поправляется:
– Любил. Сейчас он ничего не любит. Мне сложно дается делать вид, что ничего не происходит. И мне хочется сказать ему правду. Я не верю в хороший исход. И я в этом виновна. Но я боюсь, что правда его убьет.
– Он и так на пути к этому.
– Алекс, умоляю, заткнись. Я просто попросила тебя быстрее. Или просто дай мне эту вакцину.
– Я сказал тебе, что пока она не протестирована, последствия могут быть непредсказуемыми.
– Я должна вспомнить, что это за клиника, и где она была.
– Это безумие, Валерия.
– Одна безумная мысль сработала. Пусть сработает и эта.
– Мне осталось немного.
– Я не могу больше ждать.
Алекс качает головой и уходит помыть руки. Конечно, он совершенно не верит в эту затею. Хотя, понимает, что Валерия права, и та затея была так же безумна. Но она была исключением, и никто не ожидал, что она сработает. У Валерии совсем поехала крыша, а он почему-то ей постоянно потакает.
Валерия смотрит на шприц с этим веществом. Слушает размеренный шум воды, пока Алекс в ванной. Действия ее опережают мысли, она хватает шприц и вкалывает себе в плечо, прежде чем Алекс успевает ее остановить. Он вырывает шприц из ее рук, разбивает об пол, но уже поздно. Валерия улыбается и что-то хочет ему сказать, но лицо ее искажает гримаса. В глазах темнеет. Она оседает на пол, он подхватывает ее на руки и укладывает на диван, ругая и коря ее, но она этого уже не слышит. Она проваливается как будто бы в полудрему, хотя дышит и размеренно, но очень тяжело. Он ходит кругами вокруг нее и пытается понять, какими могут быть последствия. Он только старается не паниковать, потому что… ведь не должно быть ничего страшного. Ничего смертельного. Постоянно меряет ее пульс. Пытается решить, стоит ли вызывать скорую. Он понимает, что вызов скорой будет означать конец. Алекс почти в панике, почти в отчаянии.
