Она не отвечает на звонки Алекса. Наверное, какое-то время им не стоит общаться, хотя он ее очень поддерживал. Но, глядя на него, она понимает, что это она погубила Константина. Она здесь. Она жива. А его больше нет. Алексу тоже сложно. Валерия, как истинная женщина, винит его, потому что это была его идея, хоть и молчит. Он винит Валерию, потому что считает, что старался ее спасти, а из-за ее сомнений и истерик он потерял ту единственную женщину, которая ему нравилась.
Алекс предпринял несколько попыток связаться с Верой, думая, что она сможет его простить. Если Валерия была уверена, что Константин бы ее простил в любом случае, то Алекс понимал, что Вера была другим человеком. И даже если в глубине души она его простила, это ничего не значило. Она все так же не брала трубку. Он, скорее, по инерции ей набирал. Он не успел привязаться к Вере так, как Валерия была привязана к Константину. И он даже немного завидовал. Ему бы хотелось ощущать такие чувства и эмоции.
Вера все так же работала в лаборатории, она научилась не думать о том, как все здесь цинично. Она ведь теперь знает, что, в принципе, шанс есть. Нужно просто найти безумца, который отдаст свое место. Нужно просто быть безумным или найти безумца. Она все равно продолжала искать взглядом Алекса, хоть это и получалось как-то не контролируемо. Хоть это ей и не нравилось. Как это может нравиться? Это ее слабость. И кажется странным, что какой-то мальчишка стал ее слабостью. Она считала себя очень сильной женщиной, и она действительно таковой являлась. Но, видимо, это правда, что даже очень сильным женщинам порой не хватает любви. Ей было одиноко, как бы там ни было. Она любила свою квартиру и любила проводить время в одиночестве, но ей нравилось ощущение, когда она приходила на работу и знала, что сейчас Алекс появится в дверях ее кабинета с неизменным стаканчиком противного кофе из автомата на их этаже. И ей даже стал нравиться этот кофе, хотя раньше она старалась его пить не так часто. А порой Алекс даже приносил ей батончик мюсли или шоколадку. В этом не было ничего особенного, но она почему-то по этому скучала. Может быть, она просто скучала по нему, но признать, что ей не хватает постоянного кофе и батончиков было проще, чем признать, что у нее есть какие-то эмоции к какому-то мальчишке. Она бы не могла признать свои эмоции даже по отношению к кому-то, кто, как она считала, был ее уровня. Что уж говорить об этом взъерошенном странном парне.
И все же, когда он писал ей свои пылкие письма или оставлял сообщения на ее автоответчик, ее сердце невольно делало кульбиты. Она никогда ему не отвечала, но надеялась, что однажды он сделает мужской поступок и, возможно, встретит ее возле ее дома или возле лаборатории, может быть, пошлет цветы. Глупо и по-детски было на это рассчитывать и вообще думать об этом. Она чувствовала себя школьницей в очередной раз. Но за просмотром очередного фильма про любовь или про подростков, которых убивает маньяк, это неважно, она думала, что он мог бы сделать поступок, а не просто забрасывать ее не такими уж частыми сообщениями. Но это даже в ее голове звучало так жалко, что она бы из принципа не стала отвечать на звонки и сообщения. Она скучала, и, наливая себе вечером очередной бокал вина, когда ела китайскую кухню в одиночестве, пролистывая новости на айпаде, ей хотелось ответить даже на самые дурацкие его сообщения. Она выдерживала. Наутро снова отвлекалась на работу и дала себе установку, что дело просто в скуке. Конечно, он так и не совершил ни одного мужского поступка. Конечно, это было даже хорошо. Потому что если бы он хотя бы просто прислал ей букет цветов, она бы не выдержала, и вся ее строгость покатилась бы к чертям. Она сумела сохранить свое лицо, благодаря его трусости. Так она себе объясняла эту ситуацию.
Конечно, она не страдала бы и не скучала по нему всю жизнь. Это были далеко не те эмоции и чувства, и не та привязанность. Прошло совсем немного времени, прежде чем Вера совсем забыла, кто такой Алекс. Наверное, в этот момент он мог бы даже вернуться в лабораторию, и ей бы, в принципе, было все равно. Жизнь такая штука, и она быстро успокоилась. Она стала пить на работе не кофе из автомата, а чай, и та привязанность к воспоминаниям быстро остыла. А однажды утром она просто налила себе кофе из автомата, не подумала об Алексе и поняла это только под конец рабочего дня.
