От него пахло дорогим лосьоном для бритья и яростью. Он не собирался щадить ее на этот раз. Элла поняла это и с ужасом округлила глаза.
— Ты заслужила свое наказание, сестренка, — пробормотал Марк, впиваясь в ее полураскрытый рот своими горячими от злости губами.
Элла ощутила терпкий вкус крови, попыталась вырваться, но Марк держал ее мертвой хваткой и не обращал внимания на любые вспышки сопротивления. Это только разъярило его еще больше. Она закричала, когда он на секунду оторвал от нее свои губы. Она была так напугана, так зла и… так возбуждена. Элла решила, что она спятила. Заметила, что Марк прикрыл глаза, кровь из оставленного пореза продолжала струиться, оставляя некрасивый след на его аристократическом идеальном лице. Она сама была в его крови и жаждала сделать ему еще больнее.
— Я ненавижу тебя! Ты исчадие ада!
Марк не обратил на ее слова никакого внимания, снова посмотрел на нее слишком долго и пристально, как ей показалось, а потом неожиданно отступил и позволил ей вырваться.
Ему показалось, что она заплачет, но, измазанная его же кровью, Элла сжала свои маленькие кулачки, бледно-голубые глаза пылали презрением, а она была готова противостоять ему. Она выглядела отдохнувшей и здоровой, не мог не заметить Марк, и по-прежнему желанной. Он не чувствовал удовлетворения, заставив ее бояться его еще сильнее.
— Я жалею, что не перерезала тебе горло! — крикнула она, не замечая, как сердце выпрыгивает из груди. Губы горели, вкус крови во рту был неприятен.
— Мне нужно было предугадать, что бритва в твоих руках становится опасным орудием. Ждала гостей? — Он кивнул на забаррикадированную дверь, как будто не знал, от кого она так оборонялась.
— Ты не гость, ты — мерзкий похититель людей!
— Пришлось пролезать через окно на кухне. То самое, которое ты использовала однажды. А теперь, когда с любезностями покончено, придется тебе залатать мою рану, — грубо велел он.
— Я лучше буду стоять в стороне и наблюдать, как ты истекаешь кровью!
Марк как будто не услышал ее слов, схватил Эллу за руку и потащил в ванную. Элла хотя и сопротивлялась, но понимала, что ее попытки самообороны только сильнее злят негодяя. Хотелось рыдать, но она не могла позволить себе подобную слабость.
Он выпустил ее руку только для того, чтобы стянуть с себя футболку, заляпанную кровью, и умыться. Элла поспешно отвернулась, чтобы не видеть его загорелую упругую грудь, покрытую легкой порослью черных волос. К ее огромному сожалению, негодяй был совершенен: широкие плечи, стальные мышцы на руках, узкие бедра, плоский живот. В отличие от нее, Марк никогда не страдал от избыточного веса. Элла хотела ринуться к двери, но он пододвинулся так, чтобы она оказалась зажатой между раковиной и унитазом, а потом велел сесть на крышку и молча протянул ей ватные диски и баночку с перекисью водорода.
Выглядел он угрюмо, но в том, что он страшно зол, не было никаких сомнений.
— Скорее рак на горе свиснет, — выплюнула она, глядя куда-то в сторону, лишь бы не на Марка.
Вместо того чтобы сказать в ответ очередную гадость, чтобы заставить ее делать то, что он хочет, Марк наклонился и, намочив ватный диск водой из-под крана, аккуратно провел по кровавому потеку на ее подбородке, который оставила его рана. Элла вздрогнула.
— Что ты делаешь?
— Разве не видно? — бросил он раздраженно и даже тогда, когда она сжала его руку, заставляя убрать от ее лица, он не остановился, пока не отмыл ее лицо.
Элла была готова провалиться сквозь землю, ощутив вдруг, что это ее взволновало. Длинные пальцы Марка были горячими и заботливыми. Он не смотрел ей в глаза, но Элла испытала за эти четверть часа достаточно, чтобы не сбежать, едва он отодвинулся.
Мысль о том, что ей по-прежнему негде скрыться, почему-то волновала ее не так сильно, как то, что Марк только что прикасался к ней, а она не испытывала омерзения. И вообще Элле показалось, что она упустила нечто очень важное. Круто развернувшись, она зашагала обратно в ванную.
— Почему ты остановился там, в гостиной, позволив мне вырваться?
Марк обернулся. Казалось, он был удивлен, но постарался не подать вида. Красная отметина у виска ничуть не портила его совершенства. Элла тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться:
— Ты мог изнасиловать меня уже сотню раз, пока я нахожусь в этом доме. Но не сделал этого.
— Я же сказал тебе, рыжая: ты выглядишь отвратительно, — он мрачно усмехнулся. — Но если ты настаиваешь…
— И еще ты вытащил меня из реки, когда я тонула, — она не обратила внимания на его грязные намеки.
— Это было бы совсем просто.
— Как же! Твои угрозы ничего не стоят, Марк, и я наконец поняла, чего ты добиваешься.
Он как будто нахмурился, а Элла поделилась с ним своим открытием:
— Ты хочешь, чтобы у тебя появилась сестра!
Большей глупости Марку не приходилось слышать. Он мог бы рассмеяться, если бы на душе не было так скверно.
