Он заставил ее выйти с ним на улицу, держал за локоть как нерадивого ребенка, но, Слава Богу, не нацепил на шею поводок! Элла все равно не почувствовала никакой радости, вдохнув свежего воздуха, а лишь загрустила, глядя на тихо колыхающуюся гладь реки и вспоминая свой неудавшийся побег. Ей стоило придавать больше значения наставлениям отца, когда была такая возможность. Вместо этого она хныкала и предпочитала выстраивать замки из песка. Кому, спрашивается, это вообще было нужно? Глупая мечтательница с дюжиной комплексов, которая, невзирая на глубокую обиду, продолжала грезить о том дне, когда настоящая мать поймет, какой негодяй ее сынок, вышвырнет его из дома и приедет за ней, чтобы умолять вернуться обратно в свое «Королевство».
Мечты сбываются. Она в «Королевстве», но не ощущает ничего, кроме обжигающей пустоты.
Если бы ей все же удалось сбежать, Элла отправилась бы домой. В свой настоящий дом. Она тосковала по сладкому аромату «Рижской сирени», которым пропахла ее небольшая квартира. Обычно Элла его терпеть не могла, но тетушки так усердно им себя поливали, что он преследовал ее повсюду, вызывал аллергию. Она позволила бы тете Жанне жульничать в карты, записала бы для тети Тани все серии ее любимого бесконечного сериала «Роксолана» и, возможно, даже позволила им продолжить свое излюбленное занятие — сватать ее с теми, кто на их взгляд ей идеально подходил.
— Я могу позвонить своим теткам? — спросила Элла, не поднимая головы. Она, впрочем, знала, что Марк ответит категоричным отказом, но ужасная ностальгия заставила ее на секунду забыть, что у ее сводного брата нет сердца.
— У меня нет мобильника.
— А целый день ты, должно быть, разговариваешь со своей демонской свитой по кирпичу!
— У меня нет мобильника для тебя, — огрызнулся Марк, сильнее дернув ее вдоль берега.
— Никак не смиришься, что твои миллионы достались мне?
— Ты должна мне не только это.
— Еще бы! Это ведь именно я росла со своей родной матерью!
Несмотря на то, что время клонилось к вечеру, солнце продолжало беспощадно обжигать. Лучи сверкали в рыжем облаке волос Эллы, а Марк не переставал злиться, потому что его «злая» сводная сестра, которой досталось все, выглядела как ангел, вокруг головы которого сверкает чертова благодать.
Он не стал повторять ей то, что уже говорил сегодня: он помог ей, изгнав из «Королевства». Эллу все равно не переубедить. Ее дурацкое упрямство и непоколебимое убеждение в его дьявольской сущности, конечно же, естественная реакция, но Марку все больше хотелось заставить Эллу забыть о том, как она его ненавидит, запустить ладони в ее рыжие локоны и убедиться, что они такие же мягкие, как это рисует ему воображение.
— Хочешь секрет? — неожиданно спросил он.
Элла напряглась, и он ощутил это.
— Я не отпущу тебя отсюда, пока не заберусь в твои трусики.
Можно подумать, она не догадывалась, что к этому все и идет!
— Сукин сын!
Вырваться ей не удалось, тем более что Марк схватил ее за другой локоть, прижал к себе и заставил смотреть прямо ему в глаза.
— Ты хотя бы догадываешься, как сильно я тебя хочу? — его голос прозвучал грубо и безжалостно.
— Нет, и не хочу догадываться!
Непроизвольно Элла ощутила, как что-то приятное, теплое пробуждается у нее между ног. В живот упиралось явное доказательство силы желания Марка. Элла была готова умереть. Прямо здесь, на этом самом месте. И желательно раньше, чем она узнает ответ на этот вопрос.
— Вот и правильно, потому что я сам боюсь об этом думать, — Элле показалось, что лицо Марка приняло растерянный вид. Он тяжело вздохнул и зачем-то признался: — Я больше не тот несдержанный подросток, который набросился на тебя тогда, тринадцать лет назад.
Они одновременно вспомнили, как это было. Элла задрожала и собрала все силы, чтобы оттолкнуть Марка. Она тяжело дышала, почти задыхалась. Ей хотелось крикнуть в лицо Марку, как сильно она его презирает за то, что он сделал с ней много лет назад, обвинить в других грехах. Он опередил ее, прошептав:
— Мне очень жаль.
Элла собралась рассмеяться прямо ему в лицо, но в горле застрял неприятный ком. А потом она обнаружила, что ее руки свободны и что есть сил помчалась к «Субару», припаркованному неподалеку, принялась в отчаянии дергать запертую водительскую дверцу. Ей не стоило надеяться на то, что Марк настолько глуп и не примет все меры предосторожности после истории с окном на кухне.
Она обернулась, предположив, что он уже навис над ней и сейчас снова заломит назад руки. К ее удивлению, Марк остался стоять на прежнем месте и просто смотрел на нее. Элла могла поклясться, что впервые не понимает, о чем он думает.
«Мне очень жаль». Она слышала эти слова в своей голове, пока не скрылась в доме. Она не верила в то, что Марку на самом деле жаль. Этот человек не знал, что значит сожалеть. Зато он ее хотел! Элла была так зла и расстроена, что не сразу почувствовала, как он привлек ее к себе и развернул.
