— Предполагаю, что их телефонные номера прослушиваются, поэтому, будь у нас такая возможность, я бы не стал рисковать, — добавил он, чтобы смягчить свой предыдущий категоричный отказ.
— У тебя гениальный злодейский мозг. Уверена, ты придумаешь, как обойти прослушку.
Он проглотил эту реплику молча.
— На завтрак придется довольствоваться булочками и газировкой за неимением под рукой обычных чудес цивилизации вроде микроволновой печи. Чудо, что этот допотопный холодильник времен репрессий, еще способен выдавать холод.
Она кивнула с видом королевы и направилась в ванную, чтобы умыться. Через минуту прозвучал пронзительный крик. Марк ворвался за ней, едва не сорвав старую дверь с петель. Идеальные черты его лица парализовал смертельный ужас, но, увидев Эллу, уставившуюся куда-то над раковиной, он как будто расслабился.
— Убей этого чертового паука! — нагло скомандовала она и указала пальцем в нужном направлении.
— Еще так сделаешь, я тебя сам придушу. И не смей больше ругаться.
Элла скрыла улыбку, когда Марк с гневно сверкающими глазами одолел «врага».
— Если мне и угрожает опасность, то только от твоей злобной гримасы, Гончаров, — сообщила она, скидывая с плеч кофту, потом наклонилась над умывальником, щедро обдала лицо прохладной водой. — Может, уйдешь?
— Нет, — упрямо заявил Марк. — Я еще злюсь. Ты сделала это специально.
— Стало скучно.
— Скучно?
Возможно, это был не лучший способ развлечься, но Элла рискнула: брызнула в него водой из-под крана, а в отместку оказалась мокрая с ног до головы, когда Марк запихнул ее под душ. Зато она давно так не веселилась и впервые услышала смех Марка.
— Я оставляю его тебе на всякий случай.
Элла подняла глаза и увидела, что именно оставляет ей Марк. Свой зловещий «Глок». Он уже сказал ей полчаса назад, что должен съездить в Киев. Элла ничего конкретного не смогла выпытать, кроме многозначительных слов о том, что он должен «решить возникшую проблему на своей фирме». Высказывание о том, что он снова отправляется за выкупом, не вызвало в нем ответной реакции.
— Доверься мне, — повторил он несколько раз.
— Мне не нужен твой пистолет, — упрямо сказала Элла.
— Я должен знать, что ты в порядке, Элла.
— Эта штука меня пугает. — А еще больше то, что ты добровольно едешь туда, где на тебя круглосуточно ведется охота! Она прикусила губу. — Если ты не появишься к завтрашнему утру, я сяду в первую попутку и поеду следом.
— Ты не выйдешь из этого дома. Пообещай мне, — звучало жестко, но Марк надеялся, что Элла все же поймет: происходящее давно перестало быть шуткой.
— Хорошо! — он вздохнул с облегчением. Элла, однако, не собиралась отпускать его так легко: — Тот, кто убил Лизу Гончарову, Марину и пытался разделаться со мной, безумен и опасен. Ты попадешь в лапы полиции еще раньше, чем сможешь добраться до этого негодяя! Этот «кто-то», или «они», как ты склонен думать, выкидывают фокусы покруче твоих! Что ты собираешься делать, когда приедешь туда?
Он стряхнул с себя напряжение. Все время хмурился и лишь коротко сказал, обувшись:
— Я не хочу, чтобы ты знала о моих планах.
— А я хочу, черт бы тебя побрал, Марк! — она сжала кулаки. Может, стоит заплакать, чтобы Марк передумал?
— В моей сумке ты найдешь достаточное количество денег, — продолжал он, проигнорировав ее протест, — это на тот случай, если у меня ничего не выйдет. Тебе придется сбежать из страны, если завтра к вечеру я не вернусь. У тебя хватит еды на несколько дней, но не затягивай с отъездом. Поняла?
Мороз пробежал по коже, когда до сознания дошло, что он допускает подобную возможность.
— Ты спятил!
— На всякий случай я предупрежу надежного человека, чтобы присмотрел за тобой, если со мной что-то случится. Говори, что ты все поняла, Элла.
Если с Марком что-то случится, она сама поедет в Киев… Она не переживет, если он попадет в беду.
— Пожалуйста, скажи, что ты все поняла, — попросил он мягче.
Она не проронила ни слова. Вздохнув, Марк подошел, приподнял ее подбородок большим и указательным пальцем.
— Просто верь мне и делай, что я прошу.
— Это трудно, когда я не знаю, что у тебя в голове.
— Тебе это не понравится, — он запечатлел на ее губах легкий поцелуй и немедленно отстранился будто с сожалением.
— Будь осторожен, — попросила она напоследок, после того как он в очередной раз повторил свои чертовы «инструкции».
До столицы Марк добрался очень быстро. Он выжимал двигатель на полную скорость, заставлял себя сосредоточиться, а вместо этого думал о своей сводной сестре, которую так жаждал уничтожить когда-то.
«— Если эта жирная оборванка еще хотя бы день будет ошиваться в нашем доме, я сбегу и ни за что не вернусь!
— Господи, милый, неужели ты всерьез думаешь, что она займет твое место в моем сердце?
— Именно так я и думаю, мама.
— Я ей кое-что обязана, сынок. Не хочу, чтобы люди думали обо мне как о жестокой женщине. Мы-то с тобой знаем, что для меня существует только один ребенок…»
