«Там, где я нахожусь, с этим туго. Ты сегодня боролась, как дикая кошка. Хорошо, что мне удалось удержать тебя на расстоянии от пистолета, когда ты была заперта в моем доме. Если хочешь, попрошу, чтобы тебе прислали открытку от моего имени».
Ну, это слишком! Если он попадется ей под руку, она без сожаления выцарапает его наглые глаза, вырвет подлый язык…
«Учитывая, что я призналась тебе в любви, можешь засунуть свою открытку сам знаешь куда. Забудь этот номер».
«Когда ты прозреешь, Элла, поймешь, что глубоко ошиблась в выборе. Я ИЗНАСИЛОВАЛ СВОЮ МАТЬ».
Она выронила телефон и заплакала.
Миша выглядел красавчиком в новых очках, которые Элла помогла ему выбрать на днях. Чем-то смахивал на Бреда Питта, может, и не очень, но Мише крайне льстило, когда Элла акцентировала на это внимание. Впрочем, Юля, бегавшая за ней тенью, упрашивая сменить имидж, обозвала Мишу редкостным ботаном, хотя позже наедине призналась, что он ей нравится.
Гипс еще не сняли, и поэтому Элла не могла сесть за руль своей новой машины сама. Она доверила эту почетную миссию Мише и улыбнулась, когда он сообщил, что с ее то деньгами она могла побаловать себя чем-то получше, чем подержанный «Форд-Скорпио».
— Мне нравится ощущение полной независимости, — объяснила она в который раз.
Миша со скептическим видом пожал плечами. Серая рубашка отлично сидела на нем, подчеркивая крепкие плечи. Он был славным парнем и, кажется, не собирался прекращать ухаживания. Вчера Элла намекнула ему, что кое-кто бросает на него томные взгляды, Мише понадобилось некстати взбрыкнуть и обозвать Юлю прилипалой.
— Если бы к тебе все так не привязались, босс, то назвали бы безумной, — пожурил он, до сих пор не понимая, как за эти две недели все в их жизни могло так круто поменяться.
— Не люблю, когда меня называют «босс». Я являюсь им только фактически, а на деле же я свободная от обязательств женщина.
— Свободная и безумная.
— Нехорошо цитировать чужие слова.
Именно так о ней написали в последнем номере «Форбс» — как о наследнице миллионов, которая взбрыкнула настолько, что не постеснялась выбросить на ветер большую часть наследства: пожертвовала старый дом Гончаровых городскому совету для организации в нем детского приюта, позаботилась о новом руководстве для компании «Медиаком» и, продав все свое имущество в родном городке, забрала теток и переехала вместе с ними в небольшую квартиру на выезде из Киева. Считалось, что ей пришлось испытать шок после того, что произошло в компании, но все равно людям казалось странным ее поведение. Особенно один из последних жестов…
— Я ни о чем не жалею и наслаждаюсь жизнью, — добавила Элла.
Она надеялась, что Мише хватит деликатности не упрекать ее в лицемерии: они оба знали, что все не так гладко, и если Элла улыбается, то прячет глаза, в которых поселилась извечная грусть. Она не может никак смириться с тем, что Марк ее бросил. Миша уже догадался, что ждать от нее взаимности бессмысленно, но хотел просто вернуть блеск в глазах. А она с чудесной вежливостью позволяла ему частенько наведываться к ней домой, помогать с переездом и расстановкой мебели, усмирять ее вредных теток и потом неизменно благодарила. Убеждала, что понятия не имеет, кто такой Марк Гончаров, но одновременно с этим спасала его, Марка, задницу.
— Ну, если ты так считаешь.
Он заглушил двигатель прямо напротив центрального полицейского участия. Элла на какое-то мгновение замерла, потом провела здоровой рукой по кокетливо завитым волосам, сделала глубокий вдох и притворилась, что сейчас она тоже расслабляется:
— Подожди меня, хорошо? Потом я угощу тебя обедом.
— Для этого ты слишком нищая.
— Еще пара недель и компания возобновит свою работу, а я буду загорать на пляже, пить шампанское и тратить денежки, которые вы для меня будете зарабатывать, — прозвучало слишком тоскливо, чтобы вызвать у Миши улыбку.
Он открыл для нее дверцу:
— Удачи.
Элла кивнула и зашла в участок. Еще минута, и она увидит его. Черт. Ей понадобится вся сила воли, чтобы довести дело до конца. Пришлось принять вид а-ля сердцеедки, вспомнить, что она выглядит довольно неплохо благодаря Юле, с которой они неожиданно стали подругами. Джинсы с высокой талией подчеркивают ее длинные ноги, кокетливая блузка из розового шифона, заправлена в пояс, на здоровой руке пара пластмассовых браслетов — подарок от тети Жанны, которая едва с ума не сошла, когда ее любимую племянницу похитили во второй раз. На ногах удобные кожаные босоножки без каблука. А под всем этим — полная пустота и глубокое одиночество. Пришлось пройти через многое, снова возненавидеть Марка, чтобы потом простить.
Люда сделала официальное заявление в прессу, призналась в мошенничестве и очистила свою совесть, открыв кое-какие секреты из жизни Лизы Гончаровой. Элла воспользовалась этим, чтобы устроить пресс-конференцию и официально заявить:
