Уснула она под утро, будильника не слышала, проснулась с тяжелой головой и в плохом настроении. Посмотрела на часы. Циферблат показывал дату 19 августа 1991 года и время – 7 часов 15 минут. Настя охнула и быстро встала с постели. Катастрофа, в 8 часов у нее первая пара лекций, ей надо очень постараться, чтобы быть вовремя в аудитории. Она в этот момент еще не знала, что 19 августа 1991 года стало историческим днем для народов Советского Союза. В шесть часов утра средства массовой информации передали сообщение о неспособности президента СССР Горбачева исполнять свои обязанности по состоянию здоровья, вся полнота власти переходит к вице-президенту Янаеву. Но Настя таких новостей еще не слышала – ни радио, ни телевизор она не включила.
Лихорадочно собиралась на работу, поставила варить кофе, отвлеклась, и он сбежал на плиту. Настя нахмурилась – она любила кофе с пышной пенкой, а сейчас пенка растекалась по плите. Громко и требовательно зазвонил телефон, Настя переставила с конфорки турку с кофе, сняла телефонную трубку. Звонила Вера.
– Настя, ты смотрела телевизор? – голос подруги тревожный и взволнованный.
– Нет, Верочка, проспала, тороплюсь на работу, а что случилось?
– Не понятно, что происходит. Передаются только экстренные выпуски новостей, что Горбачев не может исполнять свои обязанности, а между ними по радио звучит музыка из балета Чайковского «Лебединое озеро», а по Центральному телевидению балет танцуют. Настя, включи телевизор!
Настя включает телевизор и видит взволнованного Янаева, бледного с трясущимися руками, он объявляет, что президент Горбачев по состоянию здоровья не может исполнять свои обязанности и исполняющим обязанности президента становится он, Янаев. Говорит, что создан ГКЧП, в состав которого входят председатель КГБ и министр обороны.
– Настя, что это? И Богдана нет дома со вчерашнего дня, он на боевом дежурстве, но эти дежурства так часто бывали, что не вызывали тревоги, – Вера заплакала. – Что теперь будет?
– Вера, не надо плакать. Создан комитет по чрезвычайным ситуациям, надо понять, какие чрезвычайные ситуации возникли, чтобы понимать, что делать. Я не могу больше говорить, мне надо в университет на работу, там я быстрее узнаю, что происходит. Позвоню тебе позже. Но что-то мне подсказывает: власть в стране меняется, причем радикально. Верочка, не плачь. Я тебе позвоню при первой же возможности, – Настя положила трубку и подумала: «Верная информация у Ильи, хорошо он информирован».
Кофе остался стоять на плите, а Настя была уже дверей и надевала туфли. Она скорым шагом вышла из квартиры и почти бежала – так быстро на работу она еще ни разу не шла.
Позже Настя говорила, что в истории часто совершаются события из разряда «дежавю», не обошлось без него и в эти дни. На броневике выступал Ленин в 1917 году, на танке Ельцин в 1991 году, а итог этих выступлений один – смена режима в стране. Тот, что случился в 1991 году, менее кровавый, но не менее разрушительный для экономики, чем тот, что был в 1917 году.
Поздно вечером того же дня Насте звонил отец и спрашивал, чего ждать, к чему готовиться, они с Полиной очень переживают за Настю и Глеба, в Москве и Ленинграде введено военное положение, а где войска, там всякое может быть, и просил дочь беречь себя. Полина повторила те же слова. Настя успокаивала родителей, говорила, что нет предпосылок для революции, всё обойдется, говорила спокойным голосом и приводила убедительные аргументы, почему не стоит впадать в панику.
– Спасибо тебе, дочка. Не столько твои аргументы, сколько спокойный тон вселяет в нас уверенность, что обойдется без гражданской войны, – сказал Тимофей.
От Глеба в течение дня не было никакой информации, Настя набрала его номер и услышала усталый голос мужа:
– Долго же ты говоришь по телефону, думал, уже не дозвонюсь тебе, мне надо ехать, машина ждет.
– Ты сегодня не придешь домой?! – взволнованно спросила Настя.
– Позже ночью приеду переодеться, а сейчас еду по службе, сама знаешь, что происходит. Береги себя, не ходи завтра на митинг, Настя!
– Приезжай домой, я жду тебя, – положила трубку. – «Надо приготовить ужин, Глеб приедет и хотя бы домашней еды поест, вторые сутки впроголодь», – а сама как сидела возле телефона, так там и оставалась, руки за дела не брались, тревожно было на душе. Прошло больше получаса, пока Настя отправилась на кухню, там поставила на плиту кастрюлю, достала из холодильника говядину, тщательно вымыла её и положила в кастрюлю. Она решила сварить борщ, занятие это многодельное, за работой быстрее время идет, и мысли не такие горестные обуревают. И тут она вспомнила, что сегодня не разговаривала с Матильдой, отложила нож, которым чистила картофель, и пошла к телефону, а он уже призывно звонил.
