Илья слушал частые гудки и продолжал держать трубку в руках. «Настя в больнице. А я хотел с ней встретиться, теперь не получится. Хотя почему не получится, можно ведь в больницу съездить, завтра у Глеба узнаю, куда её увезли, и съезжу. Без него. Зачем тебе эта женщина? – эта мысль была как вспышка, Илью бросило в жар. – Зачем тебе морочить ей голову, рушить её семью, ты же видишь, как она смотрит на тебя, тебя тешит самолюбие, что умная женщина влюблена в тебя и готова идти за тобой без оглядки…»
Он сидел задумчивый, перебирал в руках телефонный провод, то скручивал его на руке, то вытягивал в длину, то снова скручивал. А мысли были тяжелые и неприятные для Ильи. Он вообще-то никогда не задумывался о том, как на судьбах женщин, к которым он проявлял интерес, отражаются его отношения с ними. Ему нравилась женщина – он с ней встречался, становилось с ней скучно – оставлял ее. У него всегда было веское основание прервать отношения: он женат, и развод в его планы не входит, он никогда не оставит свою жену. Отношения были с теми женщинами, которые это правило принимали, а раз уж эти женщины приняли его условие, у них не было права качать свои права – тут он улыбнулся своей мысли, подумал, что когда появляется тавтология, значит, мыслитель заплутал в своих рассуждениях. «С Настей у тебя всё по-другому: ты не называл ей условий, она не спрашивала тебя о твоих чувствах к ней. Она любит тебя и живет этой любовью. У тебя нет к ней таких чувств, чтобы идти с ней хоть на край света. Оставь ее. В больницу не надо ездить, это может быть неудобно ей, а тебе ничего не добавит в твое отношение к ней».
Он бросил телефонный провод, выключил свет и лег спать. Было уже далеко за полночь.
Закончился рабочий день, Матильда вышла из Эрмитажа и тихим шагом пошла к остановке троллейбуса. Она хотела быстрее приехать к Насте и лично сообщить ей приятную новость: художник Вячеслав Кузнецкий согласился предоставить Насте место на своей выставке и посодействовать её популяризации через средства массовой информации – как газеты, так и телевидение. Его выставка должна открыться в апреле, так что у Насти есть время подготовить выставочные экспонаты. Матильда спешила и не заметила, что недалеко от нее идет мужчина, который подстроился по её темп ходьбы: она остановилась – он остановился, она ускорила шаг – и он ускорил шаг. На остановке он стоял почти рядом с ней, отвернувшись вбок, он боковым зрением видит, что делает Матильда, а она его лицо не видит. Подошел троллейбус, Матильда направилась к дверям, мужчина за ней. Они вошли в салон, он встал за её спиной, в салоне тесно, набилось много пассажиров, его прижали к Матильде, и он дышит ей в затылок. «Хорошо пахнешь, красивая, но жить тебе не долго», – он сцепил пальцы рук в кулаки, ему хотелось прямо здесь, в троллейбусе, сжать её шею и давить, давить, пока она не перестанет хрипеть. Он задвигался и попытался вытащить одну руку, но это не получилось, такая была давка. На остановке открылась дверь троллейбуса, толпа чуть качнулась, и несколько человек вышли из салона, но еще большее количество людей вошло.
– На следующей остановке будете выходить? – спрашивает Матильда, впереди нее стоящая женщина отвечает «нет», и Матильда начинает протискиваться вперед. Мужчину чуть было не оттерли от нее, боясь потерять Матильду, он начал толкаться локтями, чтобы не отстать. Он буквально выпал из салона, когда в подъехавшем к остановке троллейбусе открылись двери, огляделся вокруг – Матильды не было. Она не могла исчезнуть, всё просматривается вокруг. Мужчина закрутил головой из стороны в сторону и увидел Матильду в окне отъезжающего троллейбуса. Он не мог понять, как Матильда осталась в салоне, если она двигалась впереди него. От злости он сильно стукнул кулаком по рядом стоящему столбу: «Всё равно не уйдешь, я тебя нашел, и теперь ты не уйдешь от меня!»
Матильда стояла у окна троллейбуса и смотрела на остановку. Она вздрогнула. На нее смотрел Руслан, только сильно постаревший, взгляд его был безумный. Она испугалась снова. Первичный страх она испытала, когда за её спиной стоял мужчина. Ей неприятно было стоять в гуще пассажиров, ощущать на своем затылке дыхание незнакомого человека, она каким-то шестым чувством почувствовала опасность, исходившую от него, и чтобы оторваться от него, начала движение вперед, спросив у стоявшей впереди нее женщины, выходит ли та на ближайшей остановке. Страх усилился, когда мужчина начал двигаться за ней. В последний момент она отступила в сторону и пропустила его, а сама осталась в салоне; ей эта остановка не была нужна – она проверяла свою догадку. Поэтому она сейчас испугалась. Этому мужчине нужна была она, и этот мужчина – Руслан.
