Насти дома не было, на звонок в дверь никто не ответил. Матильда вышла из парадного и присела на скамейку неподалеку, решив подождать сестру на свежем воздухе. Дул холодный ветер, начинал сыпать мелкий снег, время шло, а Насти не было. Матильда направилась к телефонной будке, чтобы позвонить на кафедру, узнать – может, Настя задержалась на работе? Она уже набрала номер телефона, как увидела идущего к парадному Глеба.
– Глеб, Глеб, подожди! – громко крикнула Матильда. Глеб остановился. – Насти дома нет, а у меня важная новость, – быстро начала говорить Матильда.
– Настя со вчерашнего вечера в больнице, – ответил Глеб, – я только что от нее. Сейчас ей лучше, но врачи решили понаблюдать за ней.
– Что с Настей? – испуганно спросила Матильда.
– Гипертонический криз. Увезли в городскую больницу, а сегодня перевели в отделение патологии в роддом, опасаются за состояние малышей.
– Почему малышей? – Матильда смотрела на Глеба огромными от удивления глазами.
– Матильда, идем в дом, там поговорим. – Глеб открыл двери парадного, пропустил вперед себя Матильду. Они поднимались по лестнице, Матильда не вытерпела и снова задала вопрос, почему Глеб говорит о малышах во множественном числе.
– У нас будет двойня, – в голосе Глеба и радость, и удивление, – долго ждали, главное теперь – выносить и родить.
Матильда остановилась на ступеньке от неожиданной новости и хлопала глазами, ртом хватая воздух.
– Вот тихушница, – только и вымолвила.
Глеб рассказал, в какой больнице лежит Настя, Матильда рассказала о согласии Кузнецкого выставиться вместе с Настей и засобиралась домой, но снова вспомнила об охватившем ее в троллейбусе страхе.
– Глеб, у меня к тебе есть вопрос, нет, наверно просьба. Странная, – она смотрела на Глеба испуганными глазами, – наверно, это не по адресу, но…
– Матильда, давай без предисловий. Что ты хочешь узнать?
– Не что, а о ком. Ты можешь по своим каналам узнать, где сейчас находится Руслан Мышловец и чем он занимается? – голос её дрожал.
– Он кто тебе, родственник?
– Нет, но я его боюсь, сегодня я видела мужчину, похожего на него, он меня преследовал.
И она рассказала Глебу о том, что случилось в троллейбусе, и о том, каким злым был мужчина на остановке.
– У него был безумный и злой взгляд, и я его боюсь. Я помню такой же злой его взгляд, когда мы с ним встречались.
– Матильда, надеюсь, ты понимаешь: сказав «а», надо говорить «б», и может, придется весь алфавит проговорить. Рассказывай историю из прошлого.
Тяжело было Матильде говорить, но страх перед Русланом был сильнее, и она рассказала Глебу о своих отношениях с Русланом и как они с ним расстались. В своем рассказе она избежала подробностей своего падения, напутствия деда и переживаний по этому поводу, говорила по сути события, при этом себе дала нелицеприятную оценку, а о Руслане сказала, что не поняла, почему он так жестоко с ней обошелся. Глеб слушал Матильду, и жалел ту девочку, которой она была, и думал, что прошлое иногда так больно отзывается в жизни человека, что мозг принять это не может. Если Матильда не впала в паранойю и всё, что она рассказала, правда, этот человек может быть опасен. Но где его искать?
– Матильда, я буду стараться максимально быстро получить хоть какие-то сведения об этом человеке. А сейчас прошу: будь аккуратна, смотри по сторонам, но без паники; не вступай в разговор один на один, если встретишься с ним. Я не пугаю, я предупреждаю. Не ходи одна, по возможности, пусть рядом с тобой будут люди – коллеги, друзья, родные.
Матильда ушла, и Глеб видел, что успокоить ему её не удалось.
Илья Муромский ехал на встречу с Глебом Павловским. Глеб позвонил через два дня после его просьбы узнать информацию о Григории Расторгуеве, нейтральным голосом сказал, что есть интересная информация, попросил подъехать вечером, не раньше двадцати одного часа, к нему домой. У Ильи было хорошее настроение, его разговор с Кузнецовым прошел в дружественной обстановке, конструктивно. Михаил Иванович, подводя итог встречи, сказал:
– Илья Сергеевич, мы с вами давно и хорошо знаем друг друга. Информация, которую вы сообщили мне, очень важная, и важность её в том, что вы её подали в новом качестве. Утечки информации всегда были, есть и будут, – он устало улыбнулся, – я кое-что знаю о «программе приватизации для своих» и о ваучерах, у меня есть люди в Правительстве. Но вы подали её доходчиво, и я не вижу негативных последствий для себя в таком способе взять в свои руки предприятие, которым я руковожу почти десять лет. Согласен с вами полностью, что одному это не сделать, вам я доверяю и ценю ваш профессионализм и честность. Возвращайтесь на свою должность, а с Шустовым я решу вопрос быстро. К работе вы можете приступить сразу же, как будете готовы, но не затягивайте с увольнением из Госкомимущества.
