– Не возражай, не надо, всё проходит. Каким бы тяжелым ни было событие, со временем люди свыкаются с ним, и боль уходит, остается память. Не надо забывать, но не надо и терзать себя прошлым, его надо воспринимать как жизненный опыт. Тебе сейчас это принять и понять сложно, ты очень молода, да и жила ты в семье в тепличных условиях, тебя от всего оберегали. А взрослая жизнь – как река порожистая, бурлит и пенится, и надо быть опытным сплавщиком, чтобы не разбиться о пороги. Родителям я объясню твои мотивы, почему ты ослушалась их, и попрошу тебя не наказывать. А мы с тобой еще поговорим о жизни. Сейчас тебе надо отдохнуть, за время каникул набраться сил, выздоравливай, – он притянул к себе Матильду и поцеловал её в роскошную шевелюру. – Пойдем обедать, – встал с дивана, подал ей костыли.
Матильда серьезно посмотрела на деда:
– Спасибо тебе, дедушка, я думала, что ты меня накажешь.
– Как ты себе представляла наказание?
– Не знаю, ты же меня никогда не ругал и в угол не ставил, – она печально улыбнулась.
– Матильда, а ты мне всё рассказала о своей жизни в Ленинграде? – спросил Рудольф Моисеевич.
– О Дубровских всё рассказала, – смутившись, ответила Матильда.
– Я сейчас спросил не о Дубровских. У тебя печальный взгляд. Не думаю, что это из-за истории с детьми Дубровских.
– Нет-нет, тебе показалось, у меня ничего не случилось плохого, кроме того, что я неудачно спустилась с горки в Плёсе, – Матильда озорно глянула на деда. – Ох, какая же красота в Плёсе! Там шикарная панораму на Волгу, я загляделась и вниз покатилась.
– Не хочешь говорить – не говори; у каждой молодой девушки есть маленький секрет – например, о её влюблённости в молодого интересного юношу, – дед улыбался, но глаза его были серьёзными, а взгляд строгим. – Главное, чтобы этот секрет не превратился в скелет в шкафу; об этом молодые девушки должны помнить.
Матильду будто кнутом стегнули, она резко подалась вперёд и чуть не уронила костыль. К счастью, дед этого не видел – он с прямой спиной важной походкой уже вышел из комнаты, у него следующий раунд переговоров предстоит. Матильда смотрела ему вослед и вдруг поняла, что любимый и добрый дедушка сейчас с ней разговаривал не как с родной, а как с человеком, от которого нужно получить необходимую ему информацию; в голове быстро промелькнули все ею рассказанные истории о Дубровских. Что, что же больше всего интересовало деда?! Эта мысль была сейчас для неё самой важной, но подумать над важной мыслью ей не удалось – открылась дверь в комнату, на пороге стояла домработница Марина.
– Матильда, вас ждут к обеду и просят поторопиться, – сказала Марина с сарказмом и, повернувшись, ушла в сторону кухни. Матильда улыбнулась – мать играет роль хозяйки аристократического дома, пригласить дочь к обеду должна служанка, не иначе. Не убирая улыбки с лица, она вышла в столовую. Всё семейство уже было за столом: дед, отец, мать, тетя с мужем и своим сыном Петей. Петя был всего на год моложе Матильды, но никаких общих интересов между детьми не было, встречались они только на семейных мероприятиях. А сейчас Петя проявил необычный для него интерес к сестре:
– Матильда, ну ты даешь! За один раз совершить столько проступков! Не послушаться родителей и уехать в Тмутаракань, сломать ногу и…
– Остановись, Петро, – строго сказал дед Рудольф, – мы с Матильдой всё обсудили. Причина, по которой она приняла приглашение подруги и уехала к ней в гости, – уважительная, а сломала ногу – с кем не бывает… Не зарекайтесь никто и никогда; никому не ведомо, что и когда с ним приключится-случится. Феликс и Хелена, мы с вами поговорим после обеда. Приятного аппетита всем. Подавайте суп.
Феликс переглянулся с женой, взглядом давая ей понять, что не нужно вступать в дискуссию с Рудольфом. Она же в ответ ему сверкнула злым огоньком в глазах, но промолчала. Тамара обвела взглядом всех присутствующих за столом и тихо сказала мужу:
– Хорошо быть любимицей деда, всё сходит с рук.
– Тамара, помолчи, твоему сыну много чего сходило с рук, да проку не было. Балбесом был, балбесом останется, он даже в институт сам не смог поступить, протекция потребовалась, – так же тихо ответил Рудольф.
Милый семейный обмен мнениями состоялся, и замелькали с разной скоростью ложки в тарелках с ухой из стерляди. Кто-то ел с удовольствием, как дед и отец, кто-то нехотя, исполняя необходимый ритуал (обед без супа не бывает!), как Матильда и Петя. Хелена и Тамара сидели мрачные, обе к ухе не притронулись. На горячее Марина подала антрекот с картофелем фри и цветной капустой. Матильда ела с удовольствием и восторженно хвалила блюдо:
– Как я соскучилась по домашней кухне! Только дома у нас такой вкусный антрекот…
– Ешь молча, разговорилась как простолюдинка, – одернула дочь Хелена.
– Хелена, будь милосерднее, – улыбнулся Рудольф Моисеевич, – девочка пожила в другой среде, немного расслабилась, несколько вульгарно высказалась. Это пройдет через один-два дня.
