Никто из присутствующих за столом не проронил ни слова, только Петя показал Матильде язык, но она даже взглядом его не удостоила и, опустив голову, смотрела в тарелку, часто моргая глазами, чтобы не потекли слезы от обиды и недоумения, за что же её сейчас унизили. Обед прошел в напряженной обстановке. Все и всем были недовольные, но при Рудольфе Моисеевиче даже Феликс не имел права слово сказать против, ведь главный в семье он – «генелал Лудолф», и его слово последнее!
Когда уехала Тамара с мужем и сыном, Рудольф предложил дочери и зятю пройти в кабинет и там поговорить. Кабинет у Феликса был красивый и удобный: итальянская мебель из массива дуба, кожаный диван с высокой спинкой и удобными подлокотниками, чешская хрустальная люстра мягко освещает центр помещения, а бра на стене над диваном создает уютную обстановку, располагающую к отдыху.
– Феликс, что это? – Рудольф открыл дверь в кабинет и, остановившись в дверном проеме, задал этот вопрос. И не понятно было, чего больше в вопросе – удивления или недовольства.
– Ты о чём, папа? – Хелена ответила вопросом на вопрос отца.
– Я спросил не тебя, а Феликса. Что вы сделали из кабинета? Это будуар, а не кабинет для работы серьезного человека, занятого серьезным делом! – Рудольф резко развернулся и пошел в сторону столовой. – Здесь будем говорить, это место сейчас лучше подойдет для делового разговора, – он отодвинул стул и сел за стол. – Прошу, господа аристократы.
Феликс отодвинул стулья для жены и себя, она дернула плечами, но промолчала, села и, как школьница, сложила руки на коленях, Феликс усмехнулся, подумав: «Все мы, однако, боимся этого старого чекиста!»
– О кабинете говорить не буду. О деле. Матильда рассказала, что у Дубровских много лет назад похищена дочь, которая, как утверждает Матильда, очень похожа на нее в детстве и что она на рисунке, который сделан сестрой пропавшей девочки. Там же нарисована кукла, и, по утверждению Матильды, она есть у вас в доме. Но, по словам Полины Дубровской, второй такой куклы не может быть, она в единственном экземпляре, и сделала её бабушка пропавшей девочки. Что скажете? – он смотрел на дочь и её мужа строго, но с ответом не торопил.
Пара молчала; обычно невыдержанная, эмоционально неуравновешенная Хелена сидела, потупив глаза. Затянувшееся молчание и напряженную тишину нарушил Феликс:
– Мы были против того, чтобы Зинаида и Алексей брали с собой дочь. Но в тот раз Зинаиду будто укусила змея: она заявила, что без дочери не поедет в командировку, хоть убейте её! У нас были четко согласованы время и место переброски группы за кордон, не было возможности заменить Зину кем-то еще, она это знала и пошла на шантаж! Предполагалось, что девочку Зина заберет мирно, ведь та росла у родной сестры, но что-то пошло не так, у Зины сдали нервы, и она натворила дел: дочь похитила, а мальчика одного оставили далеко от села, введя ему препарат, чтобы он не помнил, что видел.
– Зачем вы такую неуравновешенную бабу отправили на задание? – Рудольф гневно сверкнул глазами. – И почему только сейчас, через десять лет, я узнаю детали? Значит, она заранее знала, что не вернется на Родину! Ты хотя бы понимаешь, чего мне тогда стоило, чтобы тебя не выгнали с волчьим билетом из органов! Теперь я понимаю, что не было другого решения, как ликвидировать группу самим, чтобы они английской разведке не сдали больше, чем уже успели. Но девочку мне искренне жаль, она погибла безвинно.
Рудольф прикрыл рукой глаза, а Феликсу показалось, что так старый генерал смахнул слезу, и он подумал: «Стареет дед, – но тут же себя поправил: – показалось, не тот он человек, чтобы из-за маленькой девочки слезу пускать». В комнате стояла угнетающая тишина.
– Слушая Матильду, я поймал себя на мысли, что поступки человека аукаются, и очень больно аукаются, и часто не ему лично, а его самым близким и родным, горячо им любимым. Вы были уверены, что концы истории врагов-перебежчиков Зины и Алешки канули в лету, все забыто и похоронено. Но нет, есть рисунки девочки с куклой, есть семья, которая надеется и верит, что их девочка жива и они обязательно встретятся. Они живут любовью, верой и надеждой, а с чем живете вы, виновники гибели девочки? – Рудольф поднял глаза на дочь и зятя. Задумчиво и тихо, почти неслышным шепотом он продолжил: – Матильда, попав в эту семью и увидев рисунки, узнала себя в этой девочке, и ей не дает покоя случившаяся история. Принеси фотографии Матильды в возрасте восьми – десяти лет,– обратился он к дочери. – Да, и скажи, кукла той девочки у вас или вы её ликвидировали?
Хелена виновато посмотрела на отца и жалобным голосом ответила:
– Куклу я не смогла уничтожить, она самодельная, но словно живая. Я её спрятала на антресолях.
– Неси фотографии. Куклу надо уничтожить! Как бы Матильда не добралась до неё.
Рассматривая детские фотографии внучки, старый генерал думал о том, как в жизни всё и все взаимосвязаны. На него смотрела милая девочка, но почему-то печальным взглядом.
– Почему у маленького ребенка такой печальный взгляд? – вслух задал он вопрос.
