Матильда сидела притихшая, обхватила себя руками за плечи и раскачивалась из стороны в сторону. Она была задумчива и печальна, мысли текли медленно и тихо, как ручеек: «Из института я хотела уйти из-за Руслана… Настя об этом моем решении знает… родители или дед придумали другую причину… не престижный, видите ли, вуз, а когда поступала в него не говорили, что он не престижный… а может, это как-то связано с моей поездкой в Кострому… нет, не связано, дед же сказал, что не видит причины нам с Настей не общаться… семья Дубровских интеллигентная… а, – она покрылась потом от охватившей её догадки, – вдруг он по своим каналам что-то проверил и решил, что нам с Настей нельзя встречаться? Как все странно… Юра и Катя от меня отказались, с Настей нас разлучают мои родители… так нельзя всех сразу терять… надо Насте позвонить… не могу звонить из дома, родители увидят счет, будет скандал… надо ехать на переговорный пункт на Главпочтамте… как я с костылями поеду… как плохо быть беспомощной… если откажусь переводиться в университет, они меня вернут домой в Киев… лучше переведусь в университет… и будем с Настей, Верой и Ингрид встречаться в свободное время… редко, но всё равно будем… мне жалко потерять девчонок… они добрые и интересные». Постепенно она успокоилась и похвалила себя: «Не надо спорить с родителями по поводу перевода в университет. С девчонками мы будем дружить, а Руслана я видеть не буду. Я же этого хотела!»
Поток мыслей Матильды прервала Марина, приглашая к ужину. Матильда вошла в столовую спокойная, села за стол, улыбнулась и сказала:
– Я согласна перевестись в университет.
– Молодец, я знал, что ты будешь правильно себя вести, – серьёзно ответил отец.
Хелена хмыкнула:
– Будто бы у неё был выбор. Права не имеет еще сама решения принимать, зря пошли у неё на поводу в прошлом году. Училась бы в Киеве, и всем было бы спокойно, а сейчас думай, куда она ещё там встрянет, – метнула она на дочь строгий взгляд.
У Матильды опять появилось беспокойство: что имеет в виду мать, говоря о том, что дочь куда-то встрянет? Аппетит пропал, Матильда отрезала от стейка судака маленькие кусочки нехотя их жевала.
– Не хочешь есть – не ешь, смотреть противно, как ты себя ведешь, – прошипела Хелена.
Её одернул муж:
– Не надо сердиться, Хелена, я понимаю Матильду, и хотя она согласилась перевестись в университет, ей надо к этому привыкнуть. Ей снова придется знакомиться со студентами, привыкать к новым преподавателям.
– Ты опять её защищаешь, – гневно сверкая глазами, сердито говорила Хелена. – Одни проблемы от этой вашей с дедом любимицы! Никаких хлопот с Богданом нет! А с ней всё не так!
– Успокойся, Хелена! Богдан – мужчина, к тому же военный, дисциплинированный, да и с женщиной никогда не будет спорить. И проблемы Матильды ты, как всегда, преувеличиваешь, – он улыбнулся им обеим. – Матильда, если ты уже поужинала, иди к себе в комнату, мы с мамой еще чай попьем и поговорим.
Матильда поблагодарила за ужин и ушла к себе в комнату. Она думала о словах матери, о разговоре с отцом, на душе стало тяжело, и она ощутила, как её волной накрывает горечь обиды, и пришло понимание: всё сегодня услышанное от родителей её разочаровало, вселило тревогу и беспокойство. После этих разговоров ей хочется одного – уехать как можно дальше от родителей, деда и всех своих знакомых однокурсников, никого не видеть и не слышать. Подумала, что вот и простилась она с детством окончательно: от нее даже друзья детства отказались…
Хелена никакого интереса к дочери и её занятиям не проявляла, понимая, что на костылях та далеко из дома не уйдет. Хелена вела активный образ жизни и часто уезжала из дома – то в салон красоты, то в театр, то на встречу с женами таких же высокопоставленных мужей, и Матильда, не привлекая внимания домработницы Марины, заглядывала в шкафы – куклы в них не было. Остались необследованными антресоли, но Матильда не решилась взбираться на стремянку, чтобы посмотреть в них, решив, что там уж точно куклы не будет. Куклу она не нашла, а помня разговор с дедом, у родителей не стала спрашивать о ней. Со временем в своих размышлениях она себя убедила в том, что ей показалось похожей кукла на рисунке на куклу той девочки, что жила у них в доме; она теперь уже сомневалась и в том, что они похожи с той девочкой. «Это на меня тогда подействовали слова Юры, что Тоня приехала, и рассказ Насти о похищении сестры, а рисунки усилили эффект, и мне все показалось!» – такой итог подвела Матильда и своим рассуждениям, и своим поискам куклы.
