Последний учебный год в университете у Насти и Матильды и в Корабелке у Саши заканчивался, приближалась самая ответственная пора – защита дипломов и государственные экзамены, а у Насти ещё и сдача экзаменов в аспирантуру, почти сразу после государственных экзаменов в университете. Напряжённая пора позволяла друзьям видеться только на бегу, общаться накоротке, по типу «Как дела?» – «Всё хорошо, как у тебя?» – «Аналогично», но они были в курсе самых важных событий в их жизни: у Насти поступление в аспирантуру, у Матильды с Сашей рождение ребёнка. В конце августа должен появиться малыш: Матильда желает, чтобы сын родился похожим на папу, а Саша хочет девочку Мальвину – копию Матильды.
Пятого августа прилетела телеграмма: «Родилась дочка Лиза 3500 52 роды лёгкие самочувствие Веры Лизы хорошее Богдан». Матильда с Настей радовались, будто сами родили. Отправили поздравительную телеграмму и в ответ получили приглашение приехать «на зубок».
Саша, как и мечтал, получил распределение на Балтийский завод, семья остается в Ленинграде, ему как молодому специалисту предоставляют комнату в семейном общежитии, счастью не было предела.
– Настя, – улыбалась довольная Матильда, ведь они уже заселились в новую комнату, просторную и светлую, – твоя мечта тоже сбылась: ты осталась в Ленинграде, пока учишься в аспирантуре и защищаешься, а потом уж точно навсегда, не сошлют же учёного историка в Тмутаракань, – и она, ласково поглаживая живот, шептала: – Ножками пинает, как футболист. На свободу просится наш малыш, сынок родится, Алёшенькой назовём. Ласковое имя – Алёша, Алексей, – и она снова с расстановкой повторила: – А-лё-ша.
– А если дочка родится, какое имя будет? – спросила Настя.
– Мальчик родится, – стояла на своём Матильда, но потом засмеялась: – Алёнушка! Слышишь, так же ласково звучит: А-лё-нуш-ка, – нараспев проговорила она.
Рожала Матильда тяжело, ребенок запутался в пуповине и едва не задохнулся – асфиксия, и малыша положили в реанимацию. Родился мальчик, Алёшенька. Матильда, Саша и Настя буквально молили Бога, чтобы Алёшенька выжил. И он выжил, но последствия родов выразились в слабом здоровье, однако от природы у него была великолепная память, он запоминал огромные тексты наизусть, слушая пластинки со сказками и рассказами для детей, с четырёх лет начал читать книги, с раннего детства у него проявились неординарные способности к логике, решению сложных задач. Родители боготворили сына, и он им платил безусловной любовью.
На новый год Настя слетала в Севастополь к Вере. Богдан был в плавании, Вера уже научилась справляться с Лизонькой, первый месяц после родов с ней жила её мама Раиса Ивановна – она брала отпуск на работе и учила дочь материнским знаниям. Вера шутила: мол, у женщин в генетической памяти заложено, что они мамы. Сначала она удивлялась: откуда что берется? Вроде бы она не знает, как это делать, и вот оно, всё получилось, только в руки доченьку взяла. Говорила, что больше всего боялась купать Лизоньку, но спасибо маме, первый раз показала – и дальше было без хлопот. Настя радовалась за подруг, радовалась их детям, она видела, как материнство благостно сказалось на её подругах – они расцвели новой красотой, нет, не столько внешней, хотя и ею тоже, сколько внутренней. Их глаза светились любовью ко всем, на кого они смотрели, и Настя тоже купалась в этой любви.
Однажды ночью, внезапно проснувшись, она заплакала. Не понимая причину слёз, она начала задавать себе вопросы, отчего она плачет, и потекли мысли. Она учится в аспирантуре, учится успешно, научный руководитель ею очень доволен, предлагает активнее взяться за работу и досрочно закончить аспирантуру, защитить кандидатскую диссертацию, начать писать докторскую; она живёт в общежитии для преподавателей, неё небольшая, но отдельная комната; она успешная и у неё всё хорошо. Отчего же слёзы? Она лежала без сна и смотрела в потолок, в окно попадал свет от уличных фонарей (Настя принципиально не завешивала на ночь окна), на потолке появлялся свет от проехавших мимо машин. Размышления её незаметно сошли к воспоминаниям: первый курс в пединституте, поездка с девчонками и мальчишками на берег Финского залива, песни хором, охрипшие голоса, молчание на берегу, рисование и… глаза Ильи. Она замотала головой, как тогда на берегу залива, и тихо прошептала:
– Наваждение.
А услужливая память показывает картинку: Настя бежит на лекцию, навстречу идёт Илья с девушкой, проходит мимо, даже не заметил Насти. И вот оно, ещё одно воспоминание: сон в палатке, когда они прошедшим летом плавали на рыбалку с Юрой и Машей, и эти такие странные слова Ильи: «Как долго я шёл к тебе».
