– Ты. Мы с тобою будем жить вместе.
– Сначала в гости, потом жить вместе… вроде бы логично. Пойдем уж, провожатый, действительно поздно, тебе повезло, идти недалеко.
– А я так и думал, что ты живёшь в общежитии преподавателей, поэтому выбрал это кафе.
– Какой ты сообразительный.
Они шли не быстро, перебрасывались короткими фразами, но чем ближе было общежитие, тем тяжелее становились ноги у Насти. «Если Глеб попросится на чай, что отвечать?» – появилась мысль в её голове, абсурдная в своей простоте, потому что ответ очевиден: спасибо, чай в другой раз. Она засмеялась вслух, он остановился и внимательно посмотрел на Настю, сказал:
– Я ничего смешного не говорил.
Она, продолжая смеяться, ответила:
– У меня возникла мысль, что ты просишься зайти на чай, а тебе отвечаю: «Спасибо, чай в другой раз».
Глеб долго (Насте показалось – очень долго) смотрел на неё, а потом тихо и совершенно трезвым голосом сказал:
– Я хочу быть с тобой долго, а не одну ночь. Поэтому на чай я не буду проситься ни сегодня, ни завтра. Я приду к тебе тогда, когда согласишься быть моей женой.
Настя молчала, не зная, что сказать на такое заявление малознакомого мужчины, а Глеб продолжил:
– Ты не производишь впечатления легкомысленной девушки. Мы будем встречаться, и время покажет, когда мы оба будем готовы к совместной жизни.
Поженились Глеб и Настя через год, она к этому времени защитила кандидатскую диссертацию и начала работу над докторской. Глебу присвоили звание майора юстиции и назначили следователем по особо важным делам. Он развёлся с женой; детей у них не было, развод состоялся быстро. Родители Насти к профессии Глеба отнеслись хорошо, отец дочери сказал, что надеется через Глеба (не сразу, конечно, а после того как они привыкнут к нему, а он к ним) попытаться возобновить поиски Тони. Настя про себя отметила, что у неё почему-то такой мысли не возникло, а зря, Глеб ведь сам сказал, что через его контору можно всё узнать. «Время покажет, как будет, нам надо с Глебом самим узнать лучше друг друга», – резюмировала она и забыла об этом разговоре с отцом. Другие были в эти дни хлопоты.
Настя познакомила Глеба со своими друзьями. Они побывали в Севастополе у Веры с Богданом, мужчины между собой нашли темы для разговора и общались с интересом. Вера, радуясь за подругу, от всего сердца нахваливала Глеба: и обаятельный, и привлекательный, и за словом в карман не лезет, и внимательный, с Насти пылинки сдувает, одним словом, муж то что надо! У Матильды восторгов было заметно меньше, но и она подтвердила: Глеб над Настей трясётся как курица над яйцом. Саша тоже был сдержан, но объяснил это по-другому: не хочется ему иметь дело с людьми из органов, а почему это так, ответа нет. Но Настя – их общий с Матильдой друг, и её муж им тоже друг. Вот так всё просто!
Семейная жизнь Настю не напрягала, жили они дружно, без страсти, отношения у них были скорее дружеские – как у супругов, проживших вместе лет пятьдесят. Они с Глебом оба трудоголики, он и днём, и ночью на выезде, то там, то тут труп, пьяная «бытовуха» многих людей жизни лишает, делает увечными или инвалидами. Следователи и милиция постоянно на боевом посту, но всегда или почти всегда опаздывают. Много лет специалистами обсуждается, как предотвратить преступление, а не констатировать его, но всё остаётся на том же месте. Занят муж важными делами, довольствуется тем, что есть поесть, а если нет – пообедал в столовой. Настя, занявшись изучением истории государства на территории современной России до вступления на престол Михаила Романова, увлеклась темой Великой Тартарии – территории, занимаемой современными Западной и Восточной Сибирью и Дальним Востоком, включая Аляску. Вот тут и столкнулась она с глухим молчанием официальных органов. У Насти сбор материала по докторской диссертации отнимает очень много времени, архивы по этой теме официально закрыты, допуски к материалам получить бывает сложно, помогает ей научный руководитель, у него есть возможность через высоких покровителей добыть информацию, но очень дозированную. Ей приходится уезжать в командировки, недавно вот ездила в Тобольск, в архивах которого обнаружена «Чертежная карта Сибири», составленная ещё в 1701 году Ремизовым, уроженцем Тобольска, учёным-самоучкой, первым картографом. На этой карте есть Великая Тартария. Много тайн хранит история и медленно открывает их своим потомкам, если учесть, что предшественники старательно историю вымарали и переписали. Великая Тартария из памяти нескольких поколений была стёрта. Главный вопрос, который задаёт себе Настя: почему из исторической памяти исключили сведения об этой стране, Великой Тартарии, и почему надо было вложить в умы людей, что территорию за Уралом заселяли почти дикие племена до тех пор, пока она не была завоёвана Ермаком.
Научный руководитель, качая головой, отвечал уклончиво и говорил, чтобы она не спешила:
